1989/2009 Переломный 1989 г.

1989 год стал для Африки переломным моментом. Ведь с падением Берлинской стены и окончанием холодной войны громко обещалось наступление демократии. Обещание, вызвавшее на континенте восторг, сравнимый только с эйфорией африканских независимых движений 60-х годов и с ликованием по поводу освобождения Нельсона Манделы в 1990г.

На всем африканском континенте люди питались надеждой, что с наступлением демократии они обретут новые права человека, исчезнет диктатура, возродится гражданское общество и многопартийная система. Также, как и в шестидесятые, на самом пике движения за независимость, африканцы теперь снова верили в то, что они сами определяют судьбу своего континента и напишут новую главу своей истории. Однако 1989 год в Африке стал годом триумфального шествия неолиберализма и нерегулируемого капитализма, характерными признаками которых стало разрушение государственной системы здравоохранения, образования, развал государственных предприятий и их приватизация. Так, становится понятным популярное после 1989г. искажение понятия демократии („demo-crazies”).

Кошмарный сон эпохи

Утверждение, что мы находимся на рубеже „короткой эпохи” (с 1914 до 1989гг.) и все, что хорошо для жителей бывшего восточного блока и бывшей Восточной Европы, должно также подходить и для жителей Латинской Америки, Азии и Африки, вытекает из стремления ограничить мировую историю только историей Запада. Что касается борьбы против колониализма и империализма, то для большинства населения стран третьего мира этот период стал не короткой эпохой, а кошмарным сном продолжительной эпохи войн, направленных на уничтожение религии и культуры. Сначала происходит разорение народного хозяйства, а затем возведение стен для предотвращения переселения населения на север континента. Что касается Африки, то здесь будет скорее уместно сказать, что эта продолжительная эпоха началась в 1885г. с открытия Берлинской конференции по разделу континента и до сих пор не завершилась.

Кения и Зимбабве являются двумя прекрасными примерами государств для отображения последствий 1989г.: Это было временем надежды, наполненным предчувствием, что Африка стоит на пороге второй эры освобождения. Появилось свободное пространство для создания гражданского общества и для ведения дебатов между политическими лагерями на тему совместного будущего. С окончанием холодной войны Запад потерял стратегический интерес в поддержке однопартийных систем, а также Африканского национального союза Кении (KANU), в первую очередь против Эфиопии и Танзании, находящихся на содержании Советского Союза. Арап Мои, могущественная персона Кении и ценный союзник Запада, подвергся критике из-за коррупции, процветавшей в его госаппарате, и брутального подавления оппозиционеров.

Совсем иначе ситуация развивалась в Зимбабве: В то время, как кенийская однопартийная система Арапа Мои из-за оттока западных средств была уже значительно ослаблена, Роберт Мугабе и его партия, Африканский национальный союз Зимбабве (ZANU), распространяли свое влияние по всему государству. Менее чем за год до падения Берлинской стены, в то время, как во всей Африке в воздухе царил дух наступающих демократических перемен, Мугабе в декабре 1988г. даже ужесточил свою диктаторскую политику. Его популизм до сих пор выигрывает из-за отказа англичан своевременно решить земельный вопрос и проблему элитарного разграничения белого меньшинства в стране.

Прорыв плотины фундаментализма

С одной стороны, 1989 год стал началом конца холодной войны, которая вынуждала закрывать глаза на брутальность режима апартеида в Южной Африке и на совершающиеся преступления против человечности. Меж тем становится ясно, что события 1989г. были одними из многих решающих факторов в процессе легализации ANC в Южной Африке, провозглашения независимости Намибии, выхода кубинцев из Анголы, ослаблении однопартийной системы, а также падения и свержения правителей типа Мобуту Сесе Секо, Менгисто Хайле Мариам или Муссы Траоре. После 1989 года в Африке зазвучали такие модные слова, как „гражданское общество, модернизация и демократизация”, „многопартийная система” и „комиссия по разрешению споров”. С другой стороны, события 1989 года повлекли за собой прорыв в области „примитивных” родовых обычаев и (исламского и христианского) религиозного фундаментализма. Новое „устройство мира” принесло с собой в Африку гражданские войны, детей-солдат и алмазы, залитые кровью.

События этого года означали по крайней мере троякие эпистемологические вехи: Во-первых, 1989 год стал годом начала политического самоопределения Африки, уважения к правам человека и серьезной работы по построению современного, демократического общества. Во-вторых, в 1989 году для европейцев и американцев прозвучал сигнал, что они могли забыть, что Африка является мировым континентом, требующим с геополитической точки зрения существенных инвестиций, а также инвестиций в инфраструктуру. А, в-третьих, события 1989г. означали возврат из 19-ого века долгое время подавляемого, так называемого „нового” расизма. В новом виде Африка представлялась, как застывшая, закоренелая структура, единственная ценность которой состоит в ее природных богатствах (нефть, колтан, золото, алмазы, какао и т.д.).

Расширенную версию этого текста Вы найдете в сентябрьской публикации 2009г.: Сузанна Штеммлер, Валери Смит, Бернд М. Шерер (Hg.): 1989 – Мировые истории отсутствия. Геттинген: Валльштайн Ферлаг 2009, ок. 290 страниц.