Миграция

Интервью с Никитой Мкртчяном

С какими проблемами сегодня сталкивается мигрант в России?

Сейчас резко увеличилась доля рабочей силы из Узбекистана. Это ведь самая большая страна Средней Азии, она может дать больше мигрантов, а мигранты требуются. Общество в отношении миграции настроено негативно. Но то, как мы делаем квоты, как чиновники подходят к этой проблеме – еще более непонятная вещь. Представьте! В Москве квота на временное проживание (РВП) равна – 1,5-2 тысячи человек в год. А находится, трудится здесь миллион мигрантов. Все понимают, что сделай квоту хоть 50 тысяч, мигранты никуда не денутся. Миграция приобретет нелегальный статус. А борьба с нелегальной миграцией должна проявляться в расширении возможностей для легализации, максимальном упрощении порядка привлечения новых граждан. Наша миграционная политика построена только в отношении приема временных трудовых мигрантов. О том, что мигранты хотят стать российскими гражданами, – никто не задумывается. Многие приезжают с детьми. Дети посещают садик, уже не знают своих языков. Им назад вернуться будет сложно. А мы через пять лет выгоняем их, потому что у родителей право на работу закончилось.

Мигранты из средней Азии могут быть инженерами и учителями, но приезжая в Россию, получают неквалифицированную работу. Какой должна быть программа интеграции мигрантов?

Мигранты плюют на свое образование, идут на непрестижные места работы. А программы интеграции мигрантов при этом у нас нет. Она же должна была бы тем, кто приезжает к нам, давать систему социальных лифтов. Чтобы не было так, что ты здесь навсегда дворник. Мигрантам необходимо предоставлять возможность профессионализироваться. Я не знаю, что нужно сделать с первым приехавшим поколением. Оно, видимо, всегда будет носить печать мигрантов. Самое главное, чтобы их дети были полноправными жителями России, конкретного города. Не нужно никого отделять, ни по профессиональным признакам, ни по школам или месту жилья. А у нас порой говорят: «Давайте построим дом или квартал для дворников». Такой проект был в Юго-Восточном округе Москвы. Но это уже какое-то гетто.

События на Манежной площади в декабре 2010 года осветили проблему: межэтнического непонимания. Что могло способствовать этому в постсоветской России, которая является мультиэтнической?

Здесь нет шовинистических законов. Но одновременно в России всегда была бытовая ксенофобия. Это видно сейчас, когда люди, на мой взгляд, потеряли себя социально. 85% выпускников школ сразу идут в вуз, а потом не знают, куда податься. Они начинают искать причину в мигрантах. Плюс в стране есть антитеррористическая истерия, которая началась в конце 90-х. Каждый раз, когда у нас случаются взрывы, это связывают с приезжающими. Также, многие люди просто видят, что кто-то на улице иначе выглядит, на другом языке говорит. Даже ФМС (Федеральная миграционная служба) проводила проверку, и получилось так, что половина тех, кого задерживали как иностранцев, оказались россиянами, отличающимися по внешности от среднестатистического, скажем, москвича.

В прошлом году в московском Правительстве обсуждали «Кодекс москвича», свод правил, с которыми будут знакомить приезжающих. Там были такие пункты: не поощряется ходить в национальной одежде, нельзя, громко говорить на ином языке, кроме русского. А почему? Когда мы приезжаем в другую страну, нас что, кто-то карает за то, что мы говорим на русском? Кодекс аргументировали тем, что если все будут следовать этим правилам, тогда будет все хорошо. Получается: все будет хорошо, если все будут говорить по-русски, ходить в джинсах, плевать на пол, писать в подъезде и т.д. Этот кодекс не приняли, но в серьез обсуждали.

Как преодолеть предрассудки?

У нас практически ничего не засвистит от налогов приезжих граждан. Вот если бы приехал мигрант, купил квартиру, платит налоги в местный муниципалитет. И всем остальным видно, что за счет того, что появился еще один житель, отремонтировали подъезды, например. Но у нас мало кто интересуется, куда идут наши налоги.

Мы говорили о программе интеграции. Интеграция предполагает мультикультурное общество, какую-то модель этого общества?

В Европе пошли разговоры о крахе политики мултикультурализма. Причем, говорят, на мой взгляд, зачастую не совсем правильно. А у нас в России эти разговоры транслируются. Я думаю, что в той же Германии политики мультикультурализма как таковой не было. Мультикультурализм – это в Канаде, Австралии, какие-то элементы есть в США. Де факто что-то вроде мультикультурализма было в СССР. Все эти 15 республик: у каждой поддерживался язык, стимулировалась этничность. Вспомните фонтан Дружбы народов на ВДНХ, где все – в национальных костюмах. Сейчас же у нас нет никакой модели. Мы хотели бы, чтобы мигранты приезжали и становились похожими на нас. Но кто такие мы? Кто такой русский? Каким должен быть русский город? Как должен себя вести типичный русский? Мы не можем предложить мигрантам какую-то внятную модель поведения. И когда приезжают люди из традиционного общества со своей идеологией, у них здесь от многого волосы дыбом встают, им не хочется это никак воспринимать. И, с другой стороны, в это им предлагают интегрироваться. Во что? (Я должен начать пить пиво, выкидывать бутылку в окно? Возьмите отношения мужчины и женщины, отношение к старшим). Поэтому эти люди цепляются за свою традиционную идентичность