Талгат Асыранкулов фиксирует в своем фоторяде Кланяюсь на Восток – смотрю на Запад четыре фазы одного движения и определенный жест. Вначале это позы молитвы, а в конце Талгат Асыранкулов становится на голову. Верх и низ, Восток и Запад, вера и скепсис. Но это не антагонизм противоположных направлений. Вариантов, между которыми разрывается автор, гораздо больше. Эту работу можно трактовать как портрет человека, который не желает делать окончательный выбор и сам иронизирует по этому поводу. Это символ того, что все перемешалось, весь мир верх ногами. Жест суггестивен: открывается возможность для разнообразных трактовок; и подобная разноликость – характеристика целого поколения.
Можно считать эту работу портретом поколения, которое сформировалось еще в СССР. Талгат Асыранкулов в 1989 году окончил в Москве Институт кинематографии (ВГИК – культовое учебное заведение СССР), по специальности художник кино. Он одно время был весьма успешным менеджером, руководителем одного из первых независимых телеканалов в Киргизии. Многие представители этого поколения с восторгом встретили демократические перемены и активно участвовали в разрушении тоталитарной коммунистической системы. Но сами измениться не смогли: оказалось, что «советский стиль жизни» усвоен ими очень хорошо и довлеет над их сознанием до сих пор.
За семидесятилетную историю СССР люди научились жить в противоречии между тезисами официальной пропаганды и фактами реальной жизни. Привыкнув жить с раздвоенным сознанием, они воспроизводят эту привычку через много лет, реализуя ее в понятии «многополярная идентичность». Это поколение, которым в тридцать лет все было ясно, а теперь, когда им пятьдесят, – ясности нет. И они не переживают по этому поводу – они иронизируют.
Возможно, представители этого поколения понимают, что проповедуемый ими «советский космополитизм» – просто инфантильность. Понимают, что надо определяться, и готовы сделать выбор. Но результаты перемен оказались совершенно другими, и дело не в том, что их радужные ожидания были обмануты. Это поколение по привычке апеллирует к государству, но идеологические схемы, предложенные официальной киргизской пропагандой, их уже не удовлетворяют. Новая действительность – открытость, свобода выбора и огромное количество предложений – заставляет их разрываться между несколькими культурными парадигмами. А механизма, отвечающего за осознанный и обоснованный выбор, – нет, он исторически не сформирован и не освоен.
Эта раздвоенность сознания и стала типичным признаком поколения и в каком-то смысле парадоксальным результатом двадцатилетних перемен. Они считают разноликость своей идентичностью, и однозначность воспринимают как отказ от своей сущности. Это не толерантность, и их выбор – отсутствие выбора. Атеистическое воспитание насмешек по поводу религиозных верований позволяет этим деятельным конформистам шутить и совмещать утреннюю молитву с физическими упражнениями.
Можно считать эту работу портретом поколения, которое сформировалось еще в СССР. Талгат Асыранкулов в 1989 году окончил в Москве Институт кинематографии (ВГИК – культовое учебное заведение СССР), по специальности художник кино. Он одно время был весьма успешным менеджером, руководителем одного из первых независимых телеканалов в Киргизии. Многие представители этого поколения с восторгом встретили демократические перемены и активно участвовали в разрушении тоталитарной коммунистической системы. Но сами измениться не смогли: оказалось, что «советский стиль жизни» усвоен ими очень хорошо и довлеет над их сознанием до сих пор.
За семидесятилетную историю СССР люди научились жить в противоречии между тезисами официальной пропаганды и фактами реальной жизни. Привыкнув жить с раздвоенным сознанием, они воспроизводят эту привычку через много лет, реализуя ее в понятии «многополярная идентичность». Это поколение, которым в тридцать лет все было ясно, а теперь, когда им пятьдесят, – ясности нет. И они не переживают по этому поводу – они иронизируют.
Возможно, представители этого поколения понимают, что проповедуемый ими «советский космополитизм» – просто инфантильность. Понимают, что надо определяться, и готовы сделать выбор. Но результаты перемен оказались совершенно другими, и дело не в том, что их радужные ожидания были обмануты. Это поколение по привычке апеллирует к государству, но идеологические схемы, предложенные официальной киргизской пропагандой, их уже не удовлетворяют. Новая действительность – открытость, свобода выбора и огромное количество предложений – заставляет их разрываться между несколькими культурными парадигмами. А механизма, отвечающего за осознанный и обоснованный выбор, – нет, он исторически не сформирован и не освоен.
Эта раздвоенность сознания и стала типичным признаком поколения и в каком-то смысле парадоксальным результатом двадцатилетних перемен. Они считают разноликость своей идентичностью, и однозначность воспринимают как отказ от своей сущности. Это не толерантность, и их выбор – отсутствие выбора. Атеистическое воспитание насмешек по поводу религиозных верований позволяет этим деятельным конформистам шутить и совмещать утреннюю молитву с физическими упражнениями.
Гамал Боконбаев
