Про смотреть


Мортен Тровик: интервью

В начале октября в 15 российских городах прошёл фестиваль документального кино о музыке и новой культуре Beet Weekend. Одним из фильмов программы стала картина «День независимости» о концерте словенской металл-группы Laibach в Пхеньяне. Режиссёр фильма, норвежец Мортен Тровик приехал в Новосибирск, чтобы лично представить свой фильм, а Конвертер попросил программного директора центра культуры и отдыха «Победа» Максима Селезнёва поговорить с Мортеном о том, как живут и взаимодействуют разные и совсем не похожие друг на друга культуры.



Открывая ваш сайт, первое, что видишь, – карта мира с несколькими активными точками, странами, где вы реализовывали свои проекты. Картинка непривычная, помимо Норвегии, Швейцарии, Хорватии, мерцает много экзотических мест (КНДР, Ангола, Камбоджа). Как вы выбираете страны для своих проектов? И насколько важен для вас пространственный разброс, «осада географии»?

На самом деле всё начинается с импульса, идеи. Как в случае с Анголой и Камбоджей, где мы делали проект «Мисс противопехотная мина», конкурс красоты для женщин с ампутированными конечностями. Мне было важно обратить внимание на саму проблематику, на то, что такие места существуют.

Как-то раз под Рождество я провёл пару недель в Анголе у отца своей девушки. Как раз в тот период дети из окрестного района организовывали свой конкурс красоты. Знаете, такой милый любительский праздник. При этом всё происходило спустя год после гражданской войны, значительные части страны был заминированы, туда просто невозможно было выехать. И вот два впечатления смешались, став для меня источниками вдохновения. Поэтому самое важное в любом проекте – приехать в другое место и увидеться с людьми. Испытать всё на себе. Больше всего я верю в человеческое общение. Я – доверяющий практик.

А в Северной Корее вы были один раз?

Двадцать.

Я спрашиваю так потому, что, когда в фильме «День независимости» вам говорят: «Вы впервые в КНДР?» и вы, немного помедлив, отвечаете: «В пятнадцатый». Если не знать ничего о вашей деятельности, это может показаться шуткой, троллингом над корейскими товарищами. Как вообще у северных корейцев с чувством юмора?

О, я часто безумно смешон для них, странный белый человек. А то, что странно – почти всегда смешно. Поэтому в каком-то смысле у нас с ними одинаковый юмор, только разные категории странного. Наш фильм как раз во многом и строится на случайностях, «lost in translation moments». На мой взгляд – чем экзотичнее и причудливей нам кажется та или иная культура, тем важнее не воспринимать её чересчур серьезно, чересчур трагично. А вместо этого попытаться общаться с людьми на равных. Даже там, где это почти невозможно. Скажем, как я, белый мужчина из богатой страны, могу по-настоящему понять бедную женщину из Анголы? Но можно пробовать, и этой попытки хватит хотя бы на что-то.

Когда меня спрашивали, кто такой Мортен Тровик, я рассказывал, что это художник, режиссёр, активист, но, кроме того, министр обороны Норвегии.

Ха, всё верно.

Эту роль вы исполняете в сериале Occupied с весьма «забавным» сюжетом – Россия захватывает Норвегию, а Евросоюз и США апатично наблюдают за этим.

Аккуратное описание. Да, это science fiction на современном материале. Политический эксперимент, основанный на глубочайшем страхе норвежских политиков, мол, бывший СССР оккупирует нашу страну. И это так типично, когда премьер-министр в Осло боится России, в отличие от людей, живущих на границе.

Что касается сериала, я играю там Главнокомандующего армией, а во втором сезоне становлюсь Министром обороны. Роль совсем маленькая, но забавно, что моё лицо светится, кажется, на трёх из пяти рекламных кадров, поэтому может показаться, что я там главный герой.

А не чувствовали ли вы себя западным завоевателем в КНДР? Ведь часто европейцы, устав от своей культуры, идут на Восток в поисках впечатлений. И это поведение – проникнуть в чужую культуру, узнать там много нового и забрать всё себе – похоже на тактику колонизатора, конкистадора, обогатившегося за чужой счёт и вернувшегося в метрополию.

Честно скажу, нет. Норвежцы исторически достаточно мирная нация. Ок, викинги были не самыми приятными ребятами. Но в остальном мы всегда жили более или менее мирно. Поэтому я не чувствую за собой тяжелого постколониального прошлого. И не отношусь к этому слишком серьёзно, не боюсь показаться страшным империалистом. В КНДР я, скорее, ощущал себя разрушителем стереотипов. Но это разрушение всегда должно быть обоюдным, работать в двух направлениях.

Достаточно скоро мне удалось наладить контакт на человеческом уровне. Не то чтобы мгновенная дружба народов... Важно понимать, что до концерта Laibach я уже давно занимался другим проектами в КНДР, понемногу смещал пограничные столбы между нами, открывал чуть больше простора для совместного действия. Без такой многолетней работы концерт страшной провокационной индастриал-группы был бы просто немыслим.

Наша «дружба народов» в Новосибирске началась с того, что вы вышли из самолёта в шапке-ушанке, а у встречающих вместо голов были диско-шары.

"Мортен Тровик в аэропорту", режиссёр и оператор: Филипп Крикунов, 2017

Вот за это я вам очень благодарен! Моё уважение!

Всё это в некотором роде клише, китч. Как и то, с чем работают Laibach. Не получается ли, что вещи, на первый взгляд, самые глупые и фальшивые становятся лучшим инструментом для диалога, взаимопонимания?

Да, всё так. Но важно понимать, что контекст всегда добавляет новое значение символам китча, обогащает их. Ведь что такое китч? Это явление, имеющее лишь один заданный смысл. В таком понимании концерт Laibach в Пхеньяне максимально далёк от китча, потому что раскрывается новыми значениями. Возникает двусмысленность. И да, это один из моих методов, которому Laibach научили меня ещё в 1980-е.

А чему вы научились у Северной Кореи?

Пока не знаю. Мне крайне любопытна их попытка создать утопию. Знаете, какое качество сильнее всего чувствуется в северных корейцах? Коллективизм. Общество, действующее как единый организм. И не только на парадах или на публике, это ощущается в повседневной жизни. Корейцы всегда искренне стоят друг за друга, оберегают друг друга. Думаю, что западный человек тоскует по этому состоянию и именно поэтому обожает рок-концерты и футбол. Да, общечеловеческое чувство, просто тоталитарные системы активнее всего играют на этом свойстве. Хотя, безусловно, здесь есть и обратная сторона - социальное давление на человека, бытовая репрессия.

Какое будущее у ваших отношений с Северной Кореей?

На самом деле я только что решил сделать перерыв. Последний раз я был в КНДР месяц назад, и сейчас там становится действительно страшно, чувствуется атмосфера оруэлловского кошмара. Весьма предсказуемое развитие ситуации. Я уже давно заметил, что всякий раз, когда США или Европейский союз поднимают голос, режим мгновенно отвечает, ужесточая репрессии над местным населением. А прямо сейчас Трамп - идеальный подарок для самых непрогрессивных корейских генералов. Враг, о котором они могли только мечтать. Из-за этого любой иностранец сегодня воспринимается как шпион. Мои корейские друзья не думают обо мне как о шпионе, но их обязывают так думать. Полагаю, мы подошли к некоей границе, когда продолжать нашу деятельность будет опасно – не столько для меня, сколько для моих азиатских товарищей. Что ж, сделаем шаг назад и подождём новой гласности.

Многие ваши проекты обусловлены географией. В частности, один из самых ярких был связан с пограничными столбами между Норвегией и СССР. Вы сделали из них инсталляцию на центральных площадях Осло, Мурманска, Киркенесе. Очень удачная иллюстрация того, что прежняя география устаревает и ломается, сильно меняясь под наплывом беженцев и туристов. Как бы выглядела ваша идеальная утопическая модель географии?

Может, я слишком стар, чтобы мечтать об утопиях. На самом деле я не против границ, они очень полезны. Не только географические и политические, но и ментальные. Без границ мы сошли бы с ума, необходимо ведь как-то систематизировать информацию, все эти каждодневные и зачастую противоречивые впечатления. Поэтому я не чувствую себя революционером, разве что слегка реформатором. Нет смысла убеждать других людей в том, что они должны думать. Но важно делать видимыми те механизмы, что уже существуют и функционируют. Пусть затем каждый решает, что с ними делать. Поэтому… может быть, просвещение? Информировать людей и делать вещи видимыми – вот моя утопия. Не меньше и не больше.

Что дальше? Какая страна следующая?

Норвегия. Пришла пора! У нас ведь много своих проблем. Важно не забывать и про самих себя, а не только размышлять об окружающем мире.
© Максим Селезнев

Максим Селезнев


Программный директор кинотеатра «Победа» (Новосибирск), выпускающий редактор журнала об авторском кино Cineticle.

Ссылки

Кинотеатр "Победа"
Сineticle

Другие темы





    Актуальные темы

    Дайте два

    Бери и будь счастлив

    Двигатель

    Свободная касса!

    Бумага

    Универсальная мера счастья

    ПОГРАНЗОНА

    Зыбкое равновесие пограничных состояний

    РАС-СТОЯНИЕ

    Границы светотеней через точку фокусировки

    СЕРОТОНИН

    Сон разума
    рождает чудовищ

    ПРО СМОТРЕТЬ

    Про кино: что смотреть и как видеть