КАК ТЕБЕ ЖИВЕТСЯ?


Ещё одно ташкентское утро

Когда утром меня медленно вытягивает из глубин сна странный ритмичный шум за окном, я в какой-то момент понимаю, что это проходит товарный поезд из Казахстана, что сейчас половина шестого утра, и можно пока не вставать.

Но долго не вставать не получается, ведь уже совсем скоро со всех сторон начинают раздаваться гнусавые, протяжные крики: «Кислааа, преснааа муалако! Кииифир! Каймок!». Это значит, что из районов прибыли молочники и своими модуляциями, чем-то напоминающими азаны, призывающие правоверных мусульман к молитве, будят укрывшихся в бетонных коробках людей. Звук отражается о потертые стены, железные двери, гаражи и припаркованные там и сям автомобили. Пора вставать!

В зелёной траве лежат коты, у
стены дома стоит
молочник с двумя
бидонами
Небо за окном окрашивается в неповторимый прозрачный оттенок, значит, день предстоит ясный, но свежий. Между беспорядочно разбросанными панельными домами, покрытыми запылившейся мозаикой, носятся стрижи, а в окне напротив незнакомый сосед задумчиво курит утреннюю сигарету. Здесь все так, как было двадцать, тридцать, сорок лет назад, и только тарелки спутниковых антенн и огромные постеры с рекламой сотовой связи убеждают в том, что на дворе 21 век. Бесцветный продукт советского градостроительства, район просыпается и готовится к очередному трудовому дню. Еще десять лет назад здесь жили в основном опустившиеся и спившиеся рабочие из давно закрытого машиностроительного завода. Но они либо поумирали, либо вернулись на оказавшуюся такой негостеприимной родину, чтобы умереть уже где-нибудь в заброшенном селе под Калугой.

Вот уже год как мой завтрак практически не меняется: два яйца пашот на тосте, ломтики болгарского перца и помидора в соевом соусе, чай с молоком. Весь этот нехитрый набор продуктов можно купить рядом с домом, где соседи, оборудовав несколько скамеек под полиэтиленовым навесом, круглый год продают овощи и зелень, но я редко покупаю у них.

Погода выглядит чудесно, я надеваю старый твидовый пиджак, рюкзак, наушники, темные очки, и выхожу в подъезд. Лифтом я не пользуюсь, хожу на восьмой этаж пешком, наивно полагая, что это помогает мне держать себя в форме, — и вижу, как постепенно меняется жизнь соседей. На седьмом этаже продали квартиру, новые хозяева делают евроремонт. На шестом снова ночевал бомж, на пятом испуганный мальчик и его грузная мама в леопардовых лосинах ждут лифта, чтобы отправиться в школу.

Я выхожу во двор своего девятиэтажного дома с пятью подъездами, окруженного гаражами, автомобилями, асфальтовыми дорожками, кустарниками живой изгороди и редкими деревьями. В еще зеленой траве лежат коты, у стены дома стоит молочник с двумя бидонами. Я иду мимо соседнего дома с потрескавшейся мозаикой и серыми кругами антенн над новыми пластиковыми окнами, мимо тутового дерева, с которого уже падают на асфальт ягоды, мимо маленькой будки, где можно купить все — от продуктов и сигарет до пуговиц, суперклея, мыла, водяного пистолета, чая, батареек, водки, свечек, старых аудиокассет — да мало ли что может понадобиться человеку в любое время дня и ночи — и выхожу на дорогу ловить такси. В Ташкенте «такси» — это любая машина, которая едет по пути, и водитель которой не прочь немного заработать.

Первое такси я пропускаю, второе едет не туда. Останавливается очередная «Нексия»:
— Куда, брат?
— Международный Бизнес Центр, это где Нацбанк.
— Парк Тельмана, что ли? Там?
— Нет, метро «Бадамзар», за Софийским мостом. Сколько?
— Ааа, парк Победы. Сам что дашь?
— Четыре устроит?
— Хай, пять сделай?
— Четыре нормально.
— Ладно, ладно, давай, садись!

Я падаю на переднее сидение, дверь захлопывается, Primal Scream снова изолирует меня от внешних шумов, и вот мы уже плывем мимо бетонных домов, мостов, светофоров, мимо похожих людей с их повседневными заботами.

Машина резко тормозит на пешеходном переходе, через который озабоченно перебегают на другую сторону дороги студенты колледжа, и в этот момент в памяти всплывает булгаковское: «У котов, шнырявших по веранде, был утренний вид. На поэта неудержимо наваливался день». Или что-то в этом роде.
© Алексей Улько

Алексей Улько

Лингвист, писатель, художник. В настоящее время сотрудничает с такими изданиями как «Художественный Журнал», ALUAN и «Курак», а также с издательствами Hertfordshire Press, Kuperard Publishing и различными онлайн ресурсами. В 2007–2014 гг. был участником и членом жюри нескольких центрально-азиатских фестивалей литературы и экспериментального кино. Является членом Association of Art Historians и European Society for Central Asian Studies. Живет и работает в Самарканде и Ташкенте.

другие статьи

Independent Academia

ссылки

Алексей на сайте Neweurasia

другие темы





     

    ДУХ ВРЕМЕНИ

    Время

    Размышления о самом парадоксальном из ресурсов

    Превращения

    Наблюдения и выводы о ходе времени и его следах
    ПОТРЕБЛЕНИЕ

    Дайте два

    О потреблении, обществе и деньгах

    Деньги

    Об универсальной мере счастья
    ГРАНИЦЫ

    Погранзона

    Зыбкое равновесие пограничных состояний

    РАС-СТОЯНИЕ

    Фоторепортажи о границах, реальных и ментальных
    ВДОХНОВЕНИЕ

    СЕРОТОНИН

    О вдохновении и снах разума

    ПРО СМОТРЕТЬ

    О кино: что смотреть и как видеть
    SPECIALS

    BERLINALE-SPECIAL

    Вдохновившись праздничной атмосферой фестиваля, Конвертер решил подготовить для вас специальную рубрику, посвящённую кино, фестивалю и Берлину

    МЕЧТЫ ИЗ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

    Фотопрект „Мечты из Санкт-Петербурга“ поможет составить представление о мечтах, страхах и заботах молодых людей, живущих в этом уникальном городе