Время


…et nos mutamur in illis

«как много научных открытий о том, что мы должны быть кем-то другим…»
Б.Г.


Однажды мне довелось работать с американским автором, который писал книги о борьбе с аутоиммунными и онкологическими заболеваниями. Это был типичный белый англо-саксонский протестант по имени Джозеф. Одним из главных жизненных тезисов Джозефа было утверждение, что люди не меняются. В запасе у него имелось много примеров из жизни. Сам он, будучи поэтом и мечтателем, вынужден был с юности зарабатывать деньги и кормить семью. При этом он так и остался поэтом и мечтателем. И с упоением рассказывал мне, как проходил практику в психиатрической клинике, и пациент Роберт Лоуэлл читал ему только что написанную поэму «For the Union Dead». «Если люди и меняются, — заключал Джо, — то исключительно под воздействием медикаментозного лечения. И не всегда в лучшую сторону, скажу я тебе».

Наши установки меняют наши поступки, наш быт меняет наши привычки, но меняемся ли мы сами? И что нужно сделать, чтобы какие-то перемены произошли? Жизнь учит, что люди не меняются, что каждый находит свою нишу в обществе в соответствии со своим характером. И только сильное потрясение — личное, социальное — может резко изменить человека. Но что в нем изменится — он сам или набор каких-то базовых установок, которыми он оперирует? Многие, например, опасаются тренингов и коучингов — боятся, что приобретение новых навыков изменит личность. Да, человек меняется поведенчески, если он выбирает какое-то не совсем обычное религиозное вероучение или увлекается тренингами — со стороны кажется, что он стал другим. Но изменится ли при этом его личность?

Не так давно ю-туберов захватила новая мода — увлеченно наблюдать, как другие едят. Например, как китайские или индусские красавицы с хрустом пожирают сколопендр и скорпионов, или трехлетняя якутская девочка ест замороженную сырую печень как величайшее лакомство. И думаешь — а смогла бы я так измениться, чтобы с таким же восторгом поедать жареных личинок майских жуков. Да, наверное, если бы сильный голод? А крыс? Собак? Людей? Не уверена — это если настигнут необратимые клинические процессы. Чем я отличаюсь от людей, которые поедали своих младенцев — в хрониках у Иосифа Флавия или во время голода в Поволжье и Украине? Когда настигает голод и холод — ничем, но возможно, какие-то базовые установки меня удержат. Возможно. А тем же вечером я чищу креветки и думаю: в сущности — те же тараканы, просто у нас установка, что этот скользкий мерзкий розовый червячок в хитиновам панцире — еда. Точно так же ела бы тараканов и наслаждалась. Многое в нас зависит от этих самых установок.

Или если человека перенастроить и объявить кого-то тараканом — начнется Руанда. Мы останемся теми же — флегматиками, холериками, сангвиниками, меланхоликами — со своими трогательными привычками или патологическими комплексами — просто в настройках у нас будет значиться, что таракан — это еда, а тутси — это таракан и законная добыча. Меняемся ли мы в этом плане? Насколько мы можем контролировать эти перемены в себе? Будем ли мы расстреливать своих соседей, если их объявят тараканами, и спокойно возвращаться домой к ужину, как описано в скандальной книге Руты Ванагайте? И оставаться при этом теми же самыми людьми? Или не теми же? Недавно один знакомый журналист наведался в тюрьму, где содержится карловский маньяк, убивший в свое время двадцать девять человек (и это только доказанные эпизоды). Тарас ласково рассказывает о том, как тот шьет сумки, играет в шахматы, пьет чай и смотрит телевизор. Очень трогательна его забота и размышления о том, возможно ли ему выйти на свободу. Сколько шансов на то, что он изменился? Он не остановился после первого убийства, второго, третьего, пятого. Его не остановило десятое и двадцатое — есть ли в мире что-то такое, что может его остановить? И изменились ли люди, если они что-то совершили? Когда я смотрю на фото «пожизненниц» из женского корпуса, которые стоят на фоне разукрашенных блестками стен — я вижу немного осоловевших девочек из общежития ПТУ — но таких же радостных, болтливых, полных надежд и планов. За каждой из них — трупы взрослых и детей, истязания, пытки и расчлененка. Но думаю, даже страшные поступки, совершенные ими, не изменили и не изменят в них ни-че-го.

Мы все в каком-то отношении меняемся. Мы ведомы другими источниками информации и другими маяками. Вместо радио и ТВ — соцсети и постоянная привязка к смартфонам, мы ставим другие метки, но остаемся ли мы теми же самыми? В этом смысле мы изменились гораздо больше. Мы уже другие существа, у нас по-другому работает мозг. Но в нас живут все те же чудовища.
© Елена Мордовина

Елена Мордовина


Прозаик, переводчик, редактор издательства «Каяла».

Links

Издательство "Каяла"

Другие темы