Журнал

Единственный двуязычный онлайн-журнал, посвященный лучшим практикам театральной, музейной и музыкальной педагогики России и Германии. Обновления каждую неделю!
Вы можете фильтровать материалы по теме или стране.

сбросить фильтр

Органика отчаяния

Фото: Ася Копичникова

Весной 2016 года программу Гёте-института "Культурное просвещение. Диалог России и Германии" дополнила "Лаборатория будущего". Арт-менеджеров из Германии пригласили обменяться профессиональным опытом с коллегами из России и обсудить стратегии передачи культурного знания детско-юношеской аудитории. Благодаря российско-немецкому сотрудничеству в пяти культурных учреждениях Санкт-Петербурга запустили образовательные проекты. На сцене театра "Зазеркалье" состоялись показы спектакля "Испытай себя!", создателями и участниками которого выступили подростки.

Весной Франциска Рейманн приехала в Петербург в качестве арт-менеджера, специалиста по социальным проектам, для того чтобы поделиться с российскими коллегами новыми технологиями взаимодействия с подростками. В отличие от России, в Германии театральная педагогика – дело совершенно обыденное. Целью работы театральных педагогов является не взращивание юных артистов, а процесс как таковой. Процесс, в который вовлекаются школьники, независимо от их театральных способностей: они становятся и драматургами, и артистами, и режиссёрами своего спектакля. Театр обращается терапией, терапия – театром.

«Желающих стать театральными педагогами… оказалось во много раз больше, чем позволял проект».

Франциска признается: она ожидала чего угодно, но не того, что делать проект в Петербурге будет настолько легко. Желающих стать театральными педагогами – то есть вначале пройти специальные обучающие тренинги с театральными профессионалами, а потом войти в клетку с тиграми (зачеркнуто) в класс с подростками и начать делать с ними спектакль – оказалось во много раз больше, чем позволял проект. Сложностей не было ни с руководителями школ, ни с подростками, ни с родителями. Команды театральных педагогов разошлись по школам – районным и центральным, гимназиям и самым что ни на есть средним – и работа закипела. От начала работы в школах до премьеры прошло чуть больше месяца. Почему менеджмент проекта оказался таким безболезненным? Очевидно, потому что социальный театр нужен подросткам и всем, кто хоть чуть-чуть "в теме" как жизненно важная вакцина; потому что условия существования подростка в социуме уже почти полевые – совсем недавние события под Псковом показывают, что ещё немножко и подростковый возраст снова окажется отданным на откуп естественному отбору. Может ли театр – во всяком случае, такой, где демиургами являются сами подростки, – что-то изменить? Может. Театр, безусловно, уже сделал счастливее (а безопасность подростка напрямую зависит от этой неуловимой категории) тех, кто вышел на сцену в дни показов. И, наверняка, освежил память родителей.

Когда, предваряя показ, на экране появляется надпись «9 школ, 150 участников, 21 режиссёр-педагог», масштаб акции настораживает. И правильно – подросткам полагается крушить, сметать на своём пути все конвенции, быть непредсказуемыми и неудобными. Девять коротких спектаклей, соединенных на одной сцене усилиями шеф-драматургов Натальи Боренко и Элины Петровой, оказались важны и хороши в том числе и несовершенством – ведь оно обернулось искренностью. Эти фрагменты отличаются друг от друга и по уровню исполнения, и по композиционному принципу, но все они созданы и сыграны подростками и объединены темой одиночества, которая, так или иначе, касается каждого. Независимо от того, рассказывают подростки свои личные истории или истории своих друзей, они выговариваются через этот текст, говорят со сцены о том, что их по-настоящему волнует.

В наиболее совершенной по форме истории "Это не про меня" (Санкт-Петербургский технический колледж) – с точки зрения текста это практически готовая пьеса, заставляющая вспомнить и "Первый урок", и "Ливию, 13" из сборника "ШАГ 11+" – речь идёт о моббинге, выдавливании коллективом неудачника. Побывавшая в Америке девочка чувствует себя "звездой": статус первой красавицы класса наивно подчеркивает её наряд, который скорее подошёл бы кукле Барби – малиновые туфли на каблуках и розовая мини-юбка. Новоиспеченная королева позволяет себе почти случайный бросок чужого рюкзака и… в классе обнаруживается жертва, Илья. Теперь все не только перебрасываются его рюкзаком, но и перестают с ним разговаривать. Потому что все боятся оказаться на его месте. Каждый из очень симпатичных одноклассников раскрывает свою позицию в коротком монологе у микрофона, в то время как на заднем плане с неумолимостью хроники демонстрируется чёрно-белое видео, иллюстрирующее завязку истории. Но, парадоксальным образом, оказывается, что девочка – тоже жертва, которая осознает, что одноклассники уделяют ей повышенное внимание только из-за её нового статуса, и её одиночество ничуть не менее болезненно, чем одиночество Ильи.

Понимают ли сами участники, что на наших глазах, буквально в режиме реального времени пресловутое "предательство" (кто не сталкивался с ним в двенадцать, в тринадцать, в четырнадцать?) теряет свой зловещий ореол, превращаясь в почти трогательное проявление слабости и неуверенности в себе? Это заметки на полях фрагмента «Всё было прекрасно» (СОШ N 359): три девочки, сидящие на высоких стульях, по очереди рассказывают в микрофон свою пронзительную, жизненно острую историю. Слух цепляет фраза "Детство – это до двенадцати". То, что девочка уходит от мамы, потому что та заглянула на её страницу в социальной сети, уже не только не шокирует, но даже не удивляет. Вдруг у одной из рассказчиц перестаёт работать микрофон. Непредсказуемая техническая накладка в данном случае срабатывает на сюжетном уровне похлеще любого текста. Две другие девочки продолжают увлечённо рассказывать о своём одиночестве и не приходят на помощь той, которую теперь совсем не слышно! Собственная боль делает их глухими.

«Наиболее распространенной формой – и, наверное, наиболее естественной – становится форма исповеди, форма документального монолога».

Наиболее распространенной формой – и, наверное, наиболее естественной – становится форма исповеди, форма документального монолога. Но за простотой сценического решения скрывается, быть может, самое сложное – создание ситуации доверия. Без доверия между театральными педагогами и теми, кто отважился рассказать со сцены о действительно страшных, о сокровенных вещах (в фрагменте "На подоконнике" речь идёт, среди прочего, о физическом и психологическом насилии в семье), истории бы не случилось, а значит цель не была бы достигнута. А в чём, собственно, цель? Должно быть, в том, чтобы боль от непонимания трансформировалась в радость творчества; чтобы подросток проявил себя и как автор, и как зритель, осознающий, что он не одинок; чтобы подросток понял, что родители способны его услышать, а родители бы не подвели. "Родители слушают нас, но не слышат!", – с неподдельной обидой в голосе говорят участники спектакля после показа, –"Хорошо, что завтра они придут на спектакль. Наконец-то поймут!". Спектакль закончился два часа назад, но никто не уходит. Он продолжается в виде коллективной психотерапии (зачёркнуто) дискуссии. Вспоминается вопрос в одном из фрагментов: "Можно ли говорить об одиночестве сегодня, когда вокруг столько гаджетов?" Наверное, если мы уже пять часов в той или иной форме (спектакля, обсуждения) говорим об одиночестве вживую, а не по вайберу, ответ очевиден.

«Эти хрупкие существа кажутся безоружными под грузом вопросов, которые они сами на себя обрушивают…».

Однако важнейшей составляющей спектакля являются вопросы, ответить на которые с уверенностью нельзя. Но задавать их себе полезно и в двенадцать лет, и позже. "Зачем люди живут?", "Почему так много несчастий на земле?", "Почему мы помогаем незнакомым больше, чем родным?"… В фрагменте «Почему?» (Гимназия N 441) нет не только единого сюжета, нет, по большому счёту, даже монологов. Совсем юные девочки, по сути, только-только вступающие в сложный возраст, похожи в своих одинаковых синих форменных платьях на стайку птичек. Эти хрупкие существа кажутся безоружными под грузом вопросов, которые они сами на себя обрушивают, по очереди выходя к микрофону и, отделяясь, таким образом, от "стаи", чьё единство в этот момент пластически подчеркивается. Ты всегда одинок со своими вопросами, но ведь именно они становятся залогом будущего взрослого полёта.

Нельзя не сказать, что мой внутренний взрослый смеётся до колик на фразах "Мне стало скучно, и я пошёл на кладбище", "Почему мальчики такие козлы?", "Люди тупеют. Это происходит прямо сейчас". Но правда и то, что мой внутренний подросток в этот момент записывает в дневник ровно те же фразы. И радуется, и удивляется, что он, оказывается, не так уж одинок.



Франциска Рейманн
арт-менеджер, куратор проекта "Испытай себя!":

Целью этого проекта было познакомить людей с новой формой социального тетра: создание спектакля совместно с подростками. У нас в Германии эта форма привычна – её изучают в университетах, она часто используется в театрах. Здесь она не очень известна, поэтому мы и решили показать людям, как круто дети могут разрабатывать спектакли даже на очень сложные темы.

В чём отличие нашего формата от театров-студий? Обычно в театре главное – это результат, спектакль. У нас по-другому. Наша цель была не сделать хороший спектакль, а прожить все шаги проекта. Нам важен был процесс. Даже если бы зрителей вообще не было, это был бы такой же крутой проект, потому что и дети, и молодые режиссёры-педагоги узнали и попробовали много нового.

Очень важно, что дети сами приносили интервью, придумывали тексты, репетировали то, что они написали и т.д. Режиссеры являлись в проекте больше координаторами, менеджерами, драматургами. Они подправляли придуманное подростками, направляли их поиски, помогали перенести спектакли из классов на сцену.

Честно говоря, я не ожидала, что будет так легко делать этот проект. В нашем общении со школами совсем не было проблем. В поисках студентов-педагогов не было проблем: у нас было больше заявок, чем я мечтала. Я думала, что будет человек пять, но их пришло больше шестидесяти. Из них у нас осталось двадцать очень замечательных участников, режиссёров-педагогов. Потом я боялась, что у нас детей не хватит. Но на премьере было видно, что детей много. С родителями тоже не было проблем.

Важно, что все-все участники проекта получили новый опыт. Кроме того, режиссёры-педагоги познакомились между собой и с теми людьми, которые занимаются театральной педагогикой и социальными проектами в Петербурге – с Алисой Ивановой из ТЮТа, Машей Колосовой и Наташей Боренко из Театрального проекта "Вместе", режиссёром и педагогом Борисом Павловичем, режиссёром и актрисой Галиной Ждановой и другими.


Марина Корнакова
заместитель директора по творческим вопросам Санкт-Петербургского государственного Детского музыкального театра "Зазеркалье":

Проект «Испытай себя!» в Детском музыкальном театре «Зазеркалье» – это счастливый шанс «испытать себя» для всех, кто был задействован в этой масштабной истории: и для подростков, которые стали другими благодаря нашему проекту, и для тех молодых режиссёров-педагогов, которые обрели уникальный профессиональный и человеческий опыт, и для тех мастеров, которые провели с ними большой обучающий курс и подарили Петербургу двадцать молодых специалистов, оснащенных современными методиками театральной педагогики для работы в области социального театра, документального театра. И, конечно, «испытать себя» пришлось самому театру «Зазеркалье»! Благодаря фестивалю «Арлекин», который создан «Зазеркальем» и проводится здесь ежегодно, наш театр уже не раз имел опыт обращения к социальному театру, представляя в рамках фестиваля спектакли и проекты других театров, в том числе зарубежных. Но непосредственно самим «Зазеркальем» социальный театр был опробован впервые. И этот опыт оказался настолько живым, перспективным и необходимым для всех, что немедленно, еще до завершения проекта «Испытай себя!», родилось сразу несколько идей продолжения этой театральной работы – уже в новых формах, конечно. Реализовывать эти идеи мы уже начали, причем с участием тех молодых режиссёров-педагогов, для которых проект «Испытай себя!» стал мощным стимулом для самореализации в новой ипостаси.


Дмитрий Крестьянкин
студент РГИСИ, актёрско-режиссёрский курс Ю.М. Красовского, режиссёр-педагог проекта (спектакль "Почему?"):

Я решил участвовать в проекте, потому что театральный институт, где я учусь, не даёт практически никаких знаний и умений в области документального, социального и форум-театра. Да и вообще, есть проблема оторванности мастерских РГИСИ от реалий современного искусства. Поэтому в данном контексте моя подготовка находится почти на одном уровне с любым другим человеком, заинтересовавшимся проектом. А ещё зачастую я не нахожу смысла в постановках современных "именитых" режиссеров. Самовыразиться? Заколотить денег? Порадовать критиков? Мертвый театр без смысла и риска. Пустота. А в проектах, подобных «Испытай себя», ты четко понимаешь, кому и зачем это нужно, и речь здесь не о тебе. Ты чувствуешь, что реально делаешь что-то важное.

Во время работы над спектаклем с детьми не было проблем, с материалом и педагогами-партнёрами тоже. То есть, это не было трудным испытанием или что-то типа того, наоборот – это было настоящее творчество, полёт был! Я бы сказал, что режиссёру есть чему поучиться в этой работе. Например, можно научиться слушать, потому как если ты не станешь прислушиваться к своим артистам-детям, то и они будут глухи к тебе. Не раскроешь свою душу – не узнаешь ничего о них. Мне кажется беда многих режиссёров в том, что они глухие. Может даже талантливые, но к своим актёрам глухие. Это вывод, который я сделал в процессе проекта. В такой работе важно понять, что ты помощник, друг и лидер, но не хозяин и не командир. Страшное признание для режиссёра, но без него ты будешь беден и ограничен своими страхами и амбициями.

На волне всеобщей эйфории от успешной реализации проекта у многих наверняка появилось желание продолжать делать всё новые и новые работы, подобные первой. Но ежедневное чудо – не чудо. Поэтому если продолжать что-то - надо всерьёз озаботиться новыми гранями освоенной формы, новыми глубинами содержания. Мы нашей командой общаемся каждый день в сети, обсуждаем разные темы, обмениваемся новостями, музыкой, какими-то мемами и анекдотами. Мне кажется, что в этом есть нечто важное – театр перерос в жизнь и теперь мы можем что угодно. Когда появится потребность – мы творчески выскажемся .



Текст: Юлия Клейман

Copyright: Goethe-Institut Russland
Декабрь 2016
Если у Вас есть вопросы по этой статье, напишите нам!
Daria.Kononez@stpetersburg.goethe.org



закрыть

распечатать



Фото: Ася Копичникова







Фото: Ася Копичникова







Фото: Ася Копичникова







Фото: Ася Копичникова







Фото: Ася Копичникова







Фото: Ася Копичникова






Фото: Ася Копичникова






Фото: Ася Копичникова







Фото: Ася Копичникова






Об авторе:
Юлия Клейман - театральный критик и историк театра, кандидат искусствоведения, старший преподаватель кафедры зарубежного искусства Российского института сценических искусств, начальник управления по международным связям РГИСИ


Франциска Рейманн

Франциска Рейманн живёт и работает в Берлине (Германия). Изучала славистику. С начала обучения в университете участвовала в программах культурного обмена между Германией и Восточной Европой, преимущественно в молодёжных проектах, а также в проектах, посвящённых уходу за еврейскими кладбищами. Наряду с различной проектной деятельностью, Франциска Рейманн на протяжении четырёх лет работала в фонде „Память, ответственность и будущее“ (EVZ).

Кроме того, Франциска Рейманн работает переводчиком, а также проводит экскурсии на английском языке в бывшей следственной тюрьме "Штази" в Берлине.

В свободное от работы время Франциска заботится о своих двух кошках, играет на гитаре, изучает иностранные языки, пишет тексты для поэтри-слэм (poetry slam) и путешествует с рюкзаком по миру.