События

"Свободная территория. Часть II. Современное искусство: Что? Как? Зачем? "

Публикация
2018
Санкт-Петербург
Foto: Goethe-Institut St. Petersburg
Foto: Goethe-Institut St. Petersburg
Foto: Goethe-Institut St. Petersburg
Весной 2017 года для молодых людей 13–18 лет стартовал проект Гёте–института и журнала "Культурное просвещение. Диалог России и Германии» «Свободная территория", который начался с блока о современном театре [1]. С 18 ноября по 10 декабря новые участники и преподаватели встречались для разговора о современном искусстве – теме второй "Свободной территории". Как проходили занятия и что из этого получилось, рассказывает куратор программы Ксения Ремезова.

Продумывание занятий по современному искусству для "Свободной территории" – это поиск новых форматов диалога с молодыми людьми по примеру коллег Гёте–института. Моя цель заключалась в том, чтобы помочь старшеклассникам подступиться к современному искусству. Важно, что девушки и юноши пришли на проект с разными знаниями в этой области и опытом посещения выставок, но за отведённое проектом время невозможно было осилить теоретический курс по "измам", художникам, жанрам, техникам современного искусства и не обежать несколько музеев. Выбрать другой путь помогли два ресурса, которые стали идейной основой наших встреч.

Один из них – книга "Партиципаторный музей" Нины Саймон, профессионала в области организации взаимодействия музея с публикой. Саймон описывает принципы и способы вовлечения зрителя в информационное поле выставки на конкретных примерах соучастия. Для знакомства с экспозицией и оформления личного впечатления Саймон предлагает: использовать «индивидуализированные “точки входа”» (я – это то, что мне нравится, я – это то, чем я занимаюсь и т.д.), составить рекомендации для других зрителей, создать собственную альтернативную экспликацию объекта. Эти действия подразумевают внимательное смотрение, и здесь вторым источником оказалась анкета Tate Modern "Ways of Looking", о которой я впервые узнала на тренингах арт–медиаторов европейской биеннале современного искусства "Манифеста 10". Тематические блоки анкеты лондонского музея с открытыми вопросами удачно дополняли прикладные советы Саймон. Появились рамки для описания экспоната с точки зрения эмоционального отклика (который последует за обнаружением личных "точек входа"), а также художественно–выразительных особенностей, контекста создания и экспонирования произведения – деталей, которые помогут придумать рекомендации и сопроводительный текст к объекту.

На этой содержательной основе строились три занятия в библиотеке Гёте–института и две музейных прогулки в Мраморном дворце по экспозиции искусства ХХ века из коллекции Петера Людвига. Встречи дополняли друг другу, но при этом развивались по собственному сценарию. На первом занятии сложилась общая ассоциативная сеть из представлений участников о современном искусстве и обсуждений, зачем ходить на выставки. Мотиваций нашлось предостаточно ("найти иллюстрацию своего мировосприятия", "получить прикладной зрительский опыт", "заняться творчеством", "найти связь с идеей художника", "подключиться к чему–то большему, чем ты сам"), но было и препятствие – страх не понять или понять "не так". Взамен этого страха или помехи выбрали иную стартовую точку – мысль, что нет цели прийти к единому правильному пониманию, но можно смотреть шире и замечать разные смысловые грани, в том числе, исходя из личных мотиваций. Я предложила ребятам примеры соучастия из "Партиципаторного музея" и анкету "Ways of Looking", чтобы проверить этот подход на выставке современного искусства в Мраморном дворце, которая интерактивности не подразумевает.

В музейных прогулках была интрига. На первом занятии, в библиотеке, ребята выбрали себе экспонат по репродукциям или фотографиям без информации о художнике, названии, размере, технике, материале, условиях экспонирования конкретной работы. В музее же юношам и девушкам предстояло сравнить впечатления от репродукции или фотографии и оригинала. Такая "точка входа" в современное искусство привлекательна, но в роль наблюдателя не входило направлять интерпретацию участников в ту или иную сторону. Мне близок тезис "experience experience" ("опыт получения опыта"), который я услышала на конференции об образовательных стратегиях в культуре, так что самостоятельный интеллектуально–творческий процесс молодых людей являлся приоритетным. Ребята изучали физические и эмоциональные реакции на пространство выставки, которая одновременно затягивала и вводила в замешательство. С одной стороны, когда нет ограничительных линий, можно вплотную рассматривать объект, с другой, в первом зале уже так много незнакомого и странного, что, по замечанию одного из участников, сработал "эффект потеряшки".

Как сориентироваться в подобной ситуации и чего ещё ожидать от музея современного искусства старшеклассники узнали на второй прогулке по выставке с художественным критиком Кирой Владимировной Долининой. В диалоге с профессионалом ребята затронули проблему границ искусства, узнали о зацепках для выхода из потерянного состояния, создания собственного нарратива вокруг объекта без явной повествовательной основы. Кира Владимировна привела пример экспозиций, на которых от зрителя требуется воспринять работу художника не только посредством зрения, но и через слух, обоняние, физический контакт. Молодым людям было важно услышать, что в музейном переживании наряду с умиротворенным созерцанием и радостным удивлением бывает раздражение, брезгливость и отторжение. Подобные впечатления расширяют зрительский опыт, который в той или иной степени уже накоплен от общения с мировым искусством разных временных периодов. Кира Владимировна рассказала, как знание о "несовременном" искусстве пригодится рядом с художественным произведением ХХ–ХХI вв., и это удачно вписывалось в тему нашей "Свободной территории".

«Современное искусство – территория, где примут каждого зрителя без требования быть кем–то».

В завершение музейных занятий участники встретились с художницей Лерой Лернер. Лера поделилась с ребятами пониманием современного искусства с позиции практика и наблюдателя "изнутри": современное искусство – территория, где примут каждого зрителя без требования быть кем–то. Этот комментарий вновь напомнил молодым людям о свободе суждения – но аргументированного. Лера предложила поговорить о зрительских впечатлениях от выставки в Мраморном дворце и темах или проблемах произведений, которые выбрали участники. Предметом беседы оказались сложность сформулировать личное отношение к объекту, поэтизация обыденности, снятие шаблона, закрытость, цензура и контроль искусства, работа с традицией, Холокост, Вторая мировая война, контакт с реальностью через художественное произведение. К разговору добавилась идея создать коллаж, чтобы ребята попробовали визуализировать словесные и образные ассоциации и подойти к ещё одному способу интерпретации объекта искусства или зрительского опыта через творческое задание.

На заключительном занятии организовали импровизированную выставку коллажей с репродукциями картин или фотографиями объектов из Мраморного дворца, чтобы увидеть, какой путь "понимания" прошёл каждый участник. Кому–то было сложно впускать в поле зрения новую визуальную информацию или абстрагироваться от эгоцентричного настроя на восприятие объекта. Для кого–то трудность заключалась в текстовом оформлении впечатления из–за неуверенности в интерпретации, а после – выбора слов для экспликации и смысловой рамки текста. Ребята отметили, что впервые провели в музее время с одним экспонатом и проследили изменения первых впечатлений, настроили внимание на выставку, исходя из личных предпочтений. Молодые люди попробовали новые способы смотрения – следуя конкретным примерам, слушая любимую музыку (одна из "точек входа"), подбирая ассоциации и рекомендации для других зрителей и, наконец, работая над текстом экспликации. По откликам участников "это действительно была свободная территория", и я рада, что название и цель проекта Гёте–института оправдались во второй раз.

Итог проекта – устремлённость молодых людей продолжать исследовать искусство. Возможно, участники уделят больше внимания темам, которые мы затронули на занятиях. Надеюсь, что опыт "Свободной территории" сделает этот путь осмысленным и принесет интеллектуальное удовольствие. Что касается нашего эксперимента по написанию альтернативных экспликаций, то большинство ребят действительно использовали партиципативные практики и поработали с анкетой Tate Modern, в результате чего получились небольшие тексты об экспонатах выставки "Музей Людвига в Русском музее".

Тексты собраны в одном файле, и вы можете познакомиться с ними.

Мы благодарим коллег из Русского музея за возможность в Мраморном дворце провести занятия, которые были очень важны для нашей программы.

Комментарий художницы Леры Лернер:
Участие в "Свободной территории" изначально вызывало у меня большой энтузиазм: приятно влиться в такой современный, чуткий и расширяющий возможности проект. Мне нравится, что программа встреч предлагает аудитории достижимую цель: "понимать пока так". Для меня очень важно, когда я рассказываю о своём опыте и знании другим, чтобы рассказчик не был довлеющим, недостижимым идеалом, вместилищем знаний. Все знания есть в книгах. А педагог – это тот, кто помогает смелее рассуждать, помогает понять, что у каждого уже есть ответ, и хорошо, если эти ответы разные. Мне очень повезло с ребятами: они отзывчивые, остроумные и целеустремлённые молодые люди. Я буду рада, если их жизнь и дальше будет соприкасаться с искусством!

Комментарий Александры Дунаевой, редактора KuBi, автора идеи проекта "Свободная территория"
После первой "Свободной территории", посвящённой театру, нам очень хотелось продолжить этот проект. Современное искусство стало самой очевидной темой. Его, как и новейших форм театра, часто боятся родители и учителя – боятся, потому что не понимают, что это и как это вообще смотреть. А не понимают, разумеется, потому, что это искусство существует совершенно в иных системах координат, чем то, с которыми умело взаимодействовать старшее поколение. Дать ребятам инструменты взаимодействия с новым и непонятным – разве не вдохновляющая задача?

Ксения была не только куратором, но главным идеологом и в полном смысле автором этого проекта. Она учла все ошибки первого этапа и результаты её работы, мне кажется, поразительны. Уже первый семинар, посвящённый постановке проблемы (что такое современное искусство? зачем оно каждому из присутствующих?) дал неожиданный и очень сильный результат. Никто из ребят не назвал искусство хобби или интертейментом – для них это экзистенциальный опыт, способ "соприкоснуться с бОльшим, чем ты есть". Вместе в процессе занятия ребята поняли, что взаимодействие с современным искусством открывает для них очень много возможностей, которых не даёт школа: возможность ошибаться, отвечать неоднозначно, игнорировать или реагировать отрицательно. Вводная дискуссия дала положительный импульс всем последующим встречам, и тексты ребят получились осознанными, неожиданными, искренними. Современное искусство действительно оказалось для наших участников территорией свободного творчества. Надеюсь, мы сможем сделать третью "Свободную территорию" – этот проект, хотя он и камерный, кажется мне очень важным и своевременным.


Текст: Ксения Ремезова
Copyright: Goethe-Institut Russland
Февраль 2018
Если у Вас есть вопросы по этой статье, напишите нам!
Daria.Kononez@stpetersburg.goethe.org





[1] Текст Александры Дунаевой о первой части проекта


Тексты написанные участниками проекта об экспонатах выставки "Музей Людвига в Русском музее":
"Руины" (1965). Рой Лихтенштейн // Текст Серафимы Земцевой

"Тень" (1959). Джаспер Джонс // Текст Дмитрия Кудрявцева

"Херувимы". Часть 1. (1991) . Джефф Кунс // Текст Александра Сапогова

"Причесывающаяся девушка" (1967). Джордж Сигал // Текст Анастасии Земской


"Турецкие бани" (1967). Роберт Раушенберг// Текст Маргариты Сатиной

"Тень" (1959). Джаспер Джонс // Текст Карины Баргесян


"МВС – Вычислительный центр" (1969). Ричард Артшвагер // "Сегодня я вычислила бесконечность". Текст Ариадны Максимович
"Шкаф Ильи" (1987). Игорь Макаревич // Текст Натальи Юхневич

"Большой железный кулак Германии" (1979). Ансельм Кифер // Текст Екатерины Юхневич

"Любовники" (1965). Ховард Кановиц //Текст Александры Тихоновой

"Стена" (1967). Микеланджело Пистолетто // Текст Марии Миколайчук

"Стена" (1967). Микеланджело Пистолетто// Текст Варвары Серушковой

"Рисунок из стали с фруктами, цветами и Моникой" (1986). Том Вессельман // Текст Алисы Локаевой

"Руины" (1965). Рой Лихтенштейн
Текст Серафимы Земцевой

Когда я впервые увидела "Руины" на репродукции, то подумала, что это не картина, а часть какого-то комикса – произведение сделано в стилистике комиксов. В то же время своим сюжетом объект напомнил мне об античной Греции, потому что главные элементы в нём – колонны. Следуя этим ассоциациям, я сразу поняла, что для работы в музее выберу картину Роя Лихтенштейна. Если бы я оказалась внутри произведения, то почувствовала бы, насколько понятия времени и пространства "тонкие". Смотря на эту картину, понимаешь, что время остановилось, перемешались века (античность – колонны; современность – комиксы). Это ли не чудо, поместить на холст следы разных эпох? Если бы у меня была возможность поговорить с художником, то я бы спросила, что вдохновило его на создание "Руин".

Хотя на первый взгляд картины проста, мне кажется, что в ней намного больше заключено мыслей и идей, которые хотел донести художник до зрителя. Например, что если это произведение о том, что будущее не смогло бы существовать, если бы люди забыли прошлое? Или, может, о том, что время – это очень драгоценный ресурс. Только то, что мы придумываем, создаём, сохраняем на бумаге, фотоплёнке, в цифровом виде и покажет, что время может остановится в каком-либо объекте. Современное искусство в целом про мысли, эмоции, чувства, и помочь понять его, наверное, лучше всего могут книги, фильмы, мультфильмы, а также какие-то вырезки из журналов, цитаты, просто фотографии, которые подбираются ассоциативно.

Я бы хотела помнить, что современное искусство – это то, к чему надо не побояться подойти. И пожелать того же вам. Успехов в познании современного искусства.
"Тень" (1959). Джаспер Джонс
Текст Дмитрия Кудрявцева

Если рассматривать произведение с точки зрения художественно-выразительных особенностей, ты видишь опущенную штору, которая визуально придаёт картине объём. Темная палитра из чёрных и серых цветов, местами с белыми пятнами, наводит мрак на сознание. Каждый видит своё, я же для себя выделил основной тему войны. Она, как штора, скрывает от наших глаз свет мирной жизни. На холсте я вижу поле боя, небо, полное кровавой тьмы, в котором бьются насмерть самолеты. Несмотря на то, что основная тема столь мрачна, мне приятно смотреть на произведение Джонса. Серый – мой любимый цвет, я нахожу в картине одновременно борьбу и спокойствие. При просмотре "Тени" я советую прослушать одну из песен группы ДДТ "Юго-Западный ветер".
"Херувимы". Часть 1. (1991) . Джефф Кунс
Текст Александра Сапогова


В моём случае знакомство со скульптурной композицией Джеффа Кунса "Херувимы" оказалось весьма непростым. Как это описать? При первом взгляде композиция вводит в недоумение: "Что это такое!?" Возникает отторжение и даже лёгкий испуг. Ангелы воспринимаются не как ангелы, а как незаконченные скульптуры людей на фоне пустой стены. Перья тоже чем-то напоминают истерзанную плоть. Да, можно всё списать на моё нервное напряжение, но давайте подумаем: все ли готовы увидеть в музее современного искусства не абстрактные "ужасы", а образ чего-то близкого к святости? Я был однозначно не готов. Это и стало причиной моего удивления.

Спустя несколько секунд пришло осознание того, что же на самом деле висит на стене. И вот тут-то из множества цветов глаз вырывает нечто так упорно не замечаемое сознанием... да, синий плюшевый мишка. Минутное замешательство, и вот ты уже понимаешь, что перед тобой пародия, стёб, шутка, причём довольно плоская. Но я всё равно в восторге от этой скульптуры. Эпатажная и простая, удивляющая и пустяковая, утончённая и до безобразия безвкусная – такая же неоднозначная, как и её детали. Она не может не заставить зрителя усмехнуться. Как рекомендацию и дополнение к "Херувимам" Кунса я оставлю клип Lady Gaga "G.U.Y."
"Причесывающаяся девушка" (1967). Джордж Сигал
Текст Анастасии Земской

В современном мире люди становятся всё равнодушнее, их ритм жизни очень ускорен, они ничего не замечают, слишком загружены, чтобы насладиться красотой вокруг или в буквальном смысле посмотреть на другого прохожего. Проблема равнодушия, людской "слепоты" наиболее остро встала после Второй мировой войны. Должно ли искусство по-прежнему приносить эстетическое удовольствие? Возможно ли его развитие вообще? Над этими проблемами задумывались многие художники эпохи модернизма. Над ними размышлял и Джордж Сигал – автор выбранной мною скульптуры "Причесывающаяся девушка".

Впервые увидев работу на фотографии, я сразу вспомнила о работах Эдгара Дега и Зинаиды Серебряковой: особенно в творчестве Дега можно наблюдать этот простой бытовой сюжет – девушка заплетает свои волосы. Я присмотрелась к работе: на фотографии трудно было понять, что стул был зелёным, а девушка гипсовой, причём очень фактурной. Ее фигура будто сделана из корки апельсина или невымешанного теста – вся пористая, рельефная, неоднородная. Заглянув ей в лицо, я почувствовала каплю напряжения – взгляд её был сосредоточен, но зеркала перед ней ведь не было! Мне показалось интересным размещение скульптуры в зале музея – напротив висит то самое недостающее зеркало (работа "Стена" Микеланджело Пистолетто). Может быть, в него смотрится наша девушка?

Если бы я была внутри скульптуры, то, возможно, помогла бы ей – заплетать волосы самой очень неудобно, это я знаю не понаслышке! Немаловажна и та деталь, что девушка и правда сидит на стуле – он зелёный и деревянный, настоящий. Обычный стул из реального мира становится частью композиции, произведением искусства. Между стулом и фигурой цветовой контраст, но композиция выглядит реалистично, ведь изображает ситуацию, в которой люди, особенно девушки, оказываются каждый день. По размеру скульптура Сигала идентична реальному росту человека – я попыталась повторить её позу и оказалось, что мы одинаковы! Можете сами проверить! Мне эта работа приглянулась простотой и женственностью, утончённостью – она антитеза всем этим античным красавицам, выточенным из мрамора. От этой скульптуры не веет холодом, она будто разговаривает с тобой, просит подержать прядь или подать шпильку.

Большинство скульптур Сигала изображают людей в типичных, бытовых ситуациях. Они будто укоренены в реальной жизни, все композиции выглядят очень правдоподобно: обыкновенная девушка сидит на вполне себе реальном стуле и заплетает волосы. Мне почему-то вспоминается песня группы The Beatles "Let it be", написанная в тот же период, к которому относят создание скульптуры – 1960-е. Как и от скульптуры, от песни веет теплом и домашней обстановкой, она очень спокойная и плавная.

Я не зря начала свою экспликацию с обличения проблемы людской "слепоты": гипсовые фигуры Сигала располагаются на скамейках, в скверах, на бульварах, прислоняются к стенам домов в городах. К сожалению, люди иногда даже не замечают их, принимая за настоящих людей, лишь через минуты осознавая, что рядом скульптура.

Мы начали занятия в Гёте-институте с того, что каждый человек имеет право на свою собственную интерпретацию. Мне эта девушка кажется органичной, не помпезной и не высокомерной – согласитесь, приходя в филиал Русского музея, всё равно ожидаешь увидеть нечто величественное и возвышенное. Здесь нет эпатажа, обречённости, боли, страдания, что характерно для искусства послевоенного времени, например, того, которое мы видим в Мраморном дворце на примерах работ Кифера, Люперца. Скульптура Сигала даёт надежду, что ужасы войны не погубили красоту и непорочность мира.

Это лишь моя интерпретация, но стоит задержаться у скульптуры чуть дольше, чем тридцать секунд и внимательно присмотреться – и у вас появится своя, ведь так?
"Турецкие бани" (1967). Роберт Раушенберг
Текст Маргариты Сатиной

Всё в нашей жизни рано или поздно меняется, и иногда мы никак не можем на это повлиять. Произведение Раушенберга отличается тем, что позволяет вам самим решать, что оно значит. Этого от вас хотел сам художник. Когда я первый раз её увидела, то сразу поняла, что погружаюсь в пучину своих воспоминаний. Картина напомнила мне начало моего сознательного существования, а началось оно с танцев. Сколько себя помню, никогда не могла представить, что буду заниматься чем-то другим.

Цвета этой картины напоминают мне проявочную комнату, в которой возникают воспоминания. Конечно, не всегда удается воссоздать все моменты из прошлого. Но картина возродила в моем сознании одно важное воспоминание о танцах. Мы обычно занимались в группе учительницы, которая, разумеется, была строгой, как все хореографы, но в тот день я узнала о другом преподавателе, который потом занимался с нами. Он кидался в своих учениц стульями за невыворотные ноги, и тогда это казалось чем-то страшным, а его крики, доносившееся из актового зала, подкрепляли этот страх. Но, несмотря на это, когда он пришел к нам в кабинет, он не кричал, не критиковал, он показался добрым дедушкой. И это воспоминание стало основой моего будущего в нашем танцевальном коллективе, нашей второй семье, где все понимали друг друга и поддерживали. Мы были разного возраста, из разных школ, у нас были разные интересы, но общее дело сплотило нас. Пускай я не смогла получить многого для развития своей физической формы, я получила куда больше – друзей. С танцами связано много хороших воспоминаний, мне они нравились, и я думала, что так будет всегда. Но рано или поздно всё хорошее заканчивается. В то время кружок переехал в другое место, и мне приходилось тратить много времени на дорогу. Из-за этого мои оценки ухудшились, что не осталось без внимания. Мама поставила меня перед фактом: либо школа, либо танцы. Естественно это был риторический вопрос, никто бы не позволил мне продолжить заниматься танцами.

Раушенберг не был с самого начала признан обществом, а его ранние картины имели полный провал. В течение 10 лет он работал с хореографом Каннингемом, создавая для его труппы декорации и костюмы. Он работал во многих направлениях искусства, передавал через свои картины разнообразные смыслы и посылы. Каждый имел право сам решать, что хотел сказать автор с помощью своего произведения. И у вас тоже может быть другое мнение относительно этой работы, но ведь в современном искусстве любая мысль имеет место быть.

К чему я веду: многое меняется с течением нашей жизни, и это нормально, но когда в нас убивают желание заниматься тем, чем мы действительно хотим заниматься, когда у нас забирают мечту о будущем, которое мы сами бы хотели выбрать для себя, мы ломаемся. Мы не можем сдержать этого натиска, это влияет на наш характер и на представление о мире. И познать это на собственном опыте никому не пожелаешь. Я много думала о том, что было бы, если бы я пошла против желания мамы, что если бы я сделала всё по-своему? Но уже поздно что-то менять, я привыкла. На это понадобилось время, но я привыкла. И я признаю, что это неправильно. Ни в коем случае нельзя отказываться от своей мечты. В нас убивают индивидуальность, нам говорят, что именно мы должны делать, чтобы быть успешными в будущем. Конечно же хорошо, что родителям не плевать на судьбу своих детей, но это не сделает их счастливыми. Не этого многие хотят для себя. Из-за этого многие бросают занятия, которые им нравятся, ради неизвестного будущего, предначертанного нам родителями. Раньше люди посвящали жизни своему делу и достигали небывалых высот, и для них было счастьем прожить такую жизнь. Вы действительно хотите умереть с мыслью, что не отдали единого дня тому, чем на самом деле хотели бы заниматься? Неужели вы правда хотите прожить свою жизнь так? Подумайте об этом. И помните – выбор есть всегда.

Музыка:
Sting – Shape of my heart + Imagine dragons – Dream
Federico Albanese – Shadow Land (Pr. 1)
"Тень" (1959). Джаспер Джонс
Текст Карины Баргесян


Джаспер Джонс пишет свои картины не только на холстах, но и на реальных вещах, и его картина "Тень" из Мраморного дворца сделана на занавеске. Это меня удивило, когда я увидела её в оригинале: неформальность, правда, цепляет, меня, по крайней мере.

Впервые я увидела эту картину на репродукции. Я смотрела на неё долго и пристально, она захватила всё мое внимание с первых секунд: на самом деле, до сих пор не понимаю почему. Взяв её в руки, я до самого похода в музей не понимала, как на неё правильно смотреть – где верх, где низ? Не знала даже автора и название. Она показалась мне очень загадочной и интересной. Каждый раз, повернув её, я видела что-то новое. Это такое странное чувство, которое пронизывает тебя насквозь, и ты не можешь оторвать взгляд. Наверное, именно его я ощутила, впервые увидев эту картину на белом листе бумаги.

Зайдя в зал, где она располагалась, прямо напротив входа, я сразу её узнала, остановилась секунд на 30 и прошла дальше, но, когда обошла всю выставку, вернулась обратно к ней. Мне разрешили сесть на пол, устроиться как мне удобно, и я начала писать про "Тень", смотреть, запоминать. Когда я уже собралась уходить, меня остановила смотритель: ей очень хотелось, чтобы я ещё немного посмотрела на картину своим заворожённым взглядом, и я очень ей благодарна. Я решила не уходить и включила музыку, сделала пару снимков, а потом просто в тишине смотрела на работу Джонса и что-то записывала в блокнот. В тот момент мне так хотелось остановить время или хоть замедлить. Я до сих пор не до конца понимаю, что на картине, почему художник выбрал название "Тень" и почему я выбрала именно её. В разных ракурсах я вижу разное, но если смотреть так, как расположил её художник, то лично я вижу женщину в темноте, звезды вокруг неё и волков. Когда я спрашивала у других, видят ли они то же, что и я, они отвечали "нет". Для меня это странно, ведь я вижу именно это, отчётливо. Не знаю, что именно автор хотел изобразить на картине "Тень", и мне кажется, что это только к лучшему. Встреться я с художником, думаю, я бы не стала задавать вопросы типа «Почему вы её так назвали?» или «Что на ней изображено?». Я бы спросила «В какой момент своей жизни вы её нарисовали?» и «Что вы чувствовали, рисуя её?» и «О чём вы сейчас думаете?».

Я ни с чем не могу её сравнить. Эта картина, не знаю, как правильно сказать… "самородок", она действительно уникальная, подобного я раньше не видела. Смотря на неё, можно слушать музыку, абсолютно любую. Я меломан и, смотря на эту картину, послушала множество разных песен. И каждый раз это вызвало разные эмоции, мысли, взгляд на картину мгновенно менялся. Я пыталась представить себя внутри картины и мне не понравилось, честно. Потом я решила включить музыку и увидела проблеск света. Когда я это делала, мне становилось холодно, страшно и интересно одновременно.

Повесить бы ее в чёрный зал, возникло бы даже больше эмоций, чем если представить себя внутри неё сейчас. Потому что она начнёт сливаться со стеной и будет казаться, что она больше по размерам или вы уже в картине, даже не понимая этого.

Меня зацепила неопределённость этой работы, разнообразие, красота, странность и уникальность. Конечно, есть ещё много причин, почему она мне понравилась, но их невозможно описать словами. Многие вещи, чувства и эмоции нельзя описать словами или как–либо передать, ведь иногда люди могут не так понять. Хотя бывает, наоборот, что ты открываешь им глаза, и они видят всё по-новому. Надеюсь, когда-нибудь появится что-то такое же потрясающее и зацепит меня, и я смогу снова пережить все эти эмоции как в первый раз.
"МВС – Вычислительный центр" (1969). Ричард Артшвагер
"Сегодня я вычислила бесконечность". Текст Ариадны Максимович
К картине идёшь мимо серых пластин первой комнаты. Ловишь в них взглядом отражения бледных теней своих рук, исчезающих посетителей выставки, полупрозрачных инсталляций. Теряешь реальность в первых же залах Мраморного.

Первая мысль, когда видишь картину – "Это космос?". Нет, бесконечное офисное пространство. В нём – уставшие жить люди, уставшие работать компьютеры. Казалось бы, Артшвагер изобразил самое тоскливое место на свете, но мысль о космосе не хочет уходить. Наоборот, чем дольше вглядываешься в картину, тем сильнее заметен битос, проскальзывающий в реальность через сознания сотрудников, через тени рабочих столов, через чёрные рубашки и темноту офисного шкафа. Картина по цвету напоминает пепел от сигарет или очень большое скопление звезд в великом Хаосе. Правда, есть версия, что сигареты и звёзды – это одно и то же.

Картина на расстоянии кажется мягкой, как ковёр. Ловишь себя на желании потереться о неё щекой. Но подходишь ближе и видишь, что она твердая, как гранит, и даже как будто холодная. Это только усиливает ощущение иллюзорности окружающего мира и подлинности скрытого от человеческого глаза потока космической энергии, льющегося из картины.

По размеру картина похожа на небольшое окно. Как портал в новое измерение, новое состояние, новое чувство. Один мой знакомый как-то сказал, что смысл жизни – это особая форма материи. Картина позволяет увидеть эту материю, как позволяют увидеть магнитное поле металлические опилки.

Глядя на холст, чувствуешь: здесь изображена такая минута, секунда, мгновение, когда понимаешь, вернее, ощущаешь, что есть нечто большее, чем то, что ты видишь. Что-то, что было всегда. Что-то, из чего состоит всё вокруг. Что-то густое и холодное. Обычно это нечто скрывается под маской привычного мира, но иногда сердцу удается наладить с этим коннект. И это самое потрясающее чувство на свете. В этот момент всё видишь по-новому. То, что казалось бредовым и абсурдным (работа в офисе, например) вдруг приобретает смысл. Смысл сводится к тому, чтобы ощущать. В короткометражном фильме Ивана Вырыпаева звучит моё жизненное кредо: "Это нормально, если ты ничего не понимаешь – ощущать". Иван Вырыпаев и его пьесы, как камертон, помогут настроить сердце на нужную частоту и ощутить коннект с космосом. Особенно "Пьяные" и "Иллюзии". Всем, кто пойдёт смотреть "МВС – Вычислительный центр" рекомендую взять с собой в сердце спектакли по этим пьесам.
"Шкаф Ильи" (1987). Игорь Макаревич
Текст Натальи Юхневич

Мне это произведение приглянулось ещё на первом занятии в Гёте-институте своим теплом и необычностью, когда я мельком увидела репродукцию. В музее я сразу решила, что буду описывать именно её. Этот объект необычный, но не эпатажный, не кричащий, он привлёк меня своей светлой грустью, ностальгией, спокойствием.

В этом произведении Макаревич делает много отсылок к СССР, поэтому я вспомнила свои занятия географией и историей. Инсталляция ассоциируется со старыми обжитыми домами, пожилыми людьми, у которых можно просить совет. Если не заглянуть, а именно попасть в шкаф – там будет гармонично и спокойно, почувствуется резкий контраст с действительностью.

В произведении много неброского голубого, охры, серого. Цвета расположены пятнами, они создают ощущение плавности. Работа имеет размер обычного шкафа, поэтому её удобно рассматривать, и зритель находится на одном уровне с портретом человека. Объект объёмный и сделан из дерева – там ещё есть газеты, – на створке висит карта Удмуртской АССР, снизу приклеены старые ботинки. Части произведения хорошо объединены, есть целостность. Эти материалы ассоциируются с ушедшими эпохами, их фактуры – с гладкостью, плавностью. В старом платяном шкафу художник изобразил спокойно сидящего мужчину лет шестидесяти и написал, кто это, – Илья. Я бы хотела спросить Макаревича о том, что для него значит изображённый человек, какой у него взгляд на мир, какой характер. Изображённого назвали просто по имени, значит, это – друг художника. Необычный портрет в окружении дополняющих вещей, так в древности изображали богов.

Мне кажется, Макаревич хотел сказать о творческой несвободе (образ шкафа), об уходящей эпохе СССР и человеке, прожившем там жизнь. На мой взгляд, главные темы работы – контроль искусства государством, человек, который жил в обществе, а не над ним, замершее время.

"Шкаф Ильи" создан в 1987, когда уже началась перестройка, тяжёлое для простых людей время.

Тогда заговорили о том, о чём раньше нельзя было, например, о репрессиях. Чтобы понять эту работу, надо знать историю России конца ХХ века. Сегодня люди смотрят на "Шкаф Ильи" как на работу, связанную с периодом жизни страны, знакомым лишь по рассказам, а в 1990-е это было близко и понятно всем.

Рядом висят другие портреты, в том числе остальные части триптиха, к которому относится объект. Во многих звучит тема одиночества.

Зал светлый, пространства в нём много.

Людям следует посмотреть эту работу, чтобы проникнуться настроением времени, почувствовать изображённого человека. Когда я смотрю на этот замечательный портрет, то вспоминаю рассказы писателей о русском севере, бардовские песни. С этой работой знакомишься и сближаешься, как с живым человеком.

"Большой железный кулак Германии" (1979). Ансельм Кифер
Текст Екатерины Юхневич

С первого взгляда эта картина производит сильное впечатление, с одной стороны, затягивая, погружая в свой мир, а с другой – отталкивая драматичными, жёсткими чувствами. Такие ощущения перекликаются со многими похожими по настроению книгами и фильмами, которые тоже произвели на меня огромное впечатление. Например, "Мальчик в полосатой пижаме" Джона Бойна и одноимённый фильм, "Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме" Ханны Арендт, "Благоволительницы" Джонатана Литтела.

Такие чувства и эмоции вызывает и то, как выполнена картина: яркие, контрастные цвета, абстрактные, но резкие формы, создающие интересную композицию из разобщённых, контрастирующих между собой деталей. Также на впечатления влияет большой размер произведения и пастозные, крупные мазки, которыми оно выполнено.

Как и во многих других произведениях, Ансельм Кифер придерживается полной абстракции, не изображая конкретные объекты. На переднем плане – широкие, тёмные полосы, пересекающие остальное красочное полотно. Возможно, этим художник раскрывает с ещё одной стороны привычную для него тему нацизма и Холокоста, показывая, как эти ужасы перечёркивают всю мирную жизнь. Эта картина – одна из серии произведений, посвящённых русскому поэту Велимиру Хлебникову, который тоже обращался к этой теме и разоблачал в своих стихах политические идеи Германии. "Я мыслю изображениями. Стихи помогают мне в этом. Они подобны маякам. Я плыву к ним, от одного к другому. Без них – я пропал. Они становятся опорой, на которой в безграничности пространства концентрируется всё", – так сам Ансельм Кифер описывал, как поэзия влияет на его творчество. Также у художника было множество других источников вдохновения: его интересовали темы истории, философии, литературы. Все эти области знаний так или иначе находили отражение в его работах. Я считаю, что эта картина до сих пор не теряет актуальности и смысла, заложенного в неё при создании, ведь и сейчас историки и люди творческих профессий возвращаются к теме нацизма.

Я уверена, что эту картину стоит посмотреть, особенно при изучении современного искусства, ведь она передаёт настроение всего творчества уникального художника. При знакомстве с этой картиной я бы посоветовала прочитать некоторые из стихов Хлебникова и других поэтов с теми же взглядами на мир или книги, которые я упоминала раньше.
"Любовники" (1965). Ховард Кановиц
"Смысл теряет смысл, если произносить вслух то, что по-настоящему хочешь рассказать..."
Текст Александры Тихоновой

"Мир всегда такой, какой он есть. Важно только то, умеешь ты любить, или нет"

Смотря на картину, что ты видишь? Счастливцев, окрылённых любовью? Несчастных скитальцев, что случайно наткнулись друг на друга? А может, всепоглощающую тупо-зелёную бездну?

Под трек "Tumi Bhaja Re Mana" Маниша Вьяса создаётся ощущение, что каждая деталь – строго полноценная мелочь. Бежевые туфли, обнажённые ноги и руки, густо-чёрные одежды и единый силуэт двоих на холодном зелёном фоне. Мы имеем дело с "Любовниками". Ховард Кановиц не описывает личности, а даёт нам единый организм в умиротворённой пропасти. Зелёный цвет получается путём смешения синего и жёлтого: синий, как создающий антидействие жёлтому, постепенно тормозит его, со временем два цвета нейтрализуют действия друг друга, и возникает абсолютное спокойствие. Мир двоих всегда зелёный ровно настолько, насколько и красный, но сейчас они вместе, и они познают искусство любви – это их эгрегор.

"Когда любишь, то всегда валяешься на полу, потому что земля уходит из-под ног".

Смотря на картину, где ты находишься? В тесном, душном и угнетающем помещении? На безграничных просторах земли, пахнущих свободой? Или в темной пучине безвременного пространства?

"Реквием" – прощальная месса самому себе Вольфганга Амадея Моцарта. Тоска, скорбь, боль утраты, и вместе с тем безграничная жажда жизни – "Реквием" пронизан самыми противоречивыми и разнообразными чувствами. Рассматривая картину под эту музыку, начинаешь чувствовать за героев. Они совсем рядом, одиноки; их окружает одно и то же, но видят они разное; жизнь каждого из них… Её нет. Они вне времени – две души растворились в пространстве.

Посмотрим на 25 скульптур Гриши Брускина в следующем зале под названием «Всюду жизнь». 25 одинаково пустых белых фарфоровых статуэток. Вместе они создают иллюзию жизни, но в отдельности каждая из них – ничто. Казалось бы, у каждой статуэтки есть своё: кого-то дополняет женщина, кого-то мавзолей, кого-то портрет Ленина – вот она, индивидуальность. Однако это не отменяет тщетности существования отдельной фигуры. Они – стая, и могут дышать только воздухом, спёртым у соседа. Белое дополняемо только белым, остальное создаёт лишь контраст. Мужчина и женщина сделаны из одной материи; единодушие в рамках земли – это их эйфория.

P. S. Использованы цитаты из пьес Ивана Вырыпаева "Пьяные" и "13 текстов, написанных осенью".

"Стена" (1967). Микеланджело Пистолетто
Текст Марии Миколайчук

Изначально я хотела описать другое произведение, но как только пришла в Мраморный дворец, заметила "Стену" и решила, что буду работать с ней.

Произведение сделано из алюминия, и из-за того, что ты видишь своё отражение, ты попадаешь в само произведение и можешь почувствовать его атмосферу. Эта работа также сильно зависит от освещения и окружающих предметов, так что в разных ситуациях ты можешь воспринимать её по-разному.

В Мраморном дворце мягкое электрическое освещение, что напоминает мне метро, и, хотя метро имеет немного другой свет, у меня возникает такая ассоциация, ведь в метро я могу подумать о чём-либо, что иногда действительно важно.

Мне интересно было бы спросить у художника, что почувствовал он, глядя на "Стену" первый раз. Мне кажется, Пистолетто пытался показать, что многие люди забыли о своей уникальности и просто стали копировать друг друга. Также я думаю, что, используя самые простые материалы, которые были более доступны в то время, художник хотел раскрыть проблему нехватки денег в бедных слоях общества. И я думаю, ему это удалось, ведь когда я первый раз посмотрела на "Стену", мне действительно захотелось поделиться этими идеями со своими знакомыми. Смотря на произведение, многое переосмысляешь.

"Стена" (1967). Микеланджело Пистолетто
Текст Варвары Серушковой

Картина Микеланджело Пистолетто "Стена" находится в первом зале выставки «Музей Людвига в Русском музее» в Мраморном дворце. Она висит немного отдельно и не сразу привлекает зрителя, особенно если он не очень внимателен. Тем более кажется, что все здесь понятно и просто. На картине изображена неполная красная кирпичная стена на серебристом зеркальном фоне. Но меня эта работа заинтересовала с первого взгляда. В ней было ощущение разрушенности, оборванности, вызванное, должно быть, отсутствием большей части стены. Но в то же время возникала мысль о созидании, строительстве на обломках старого чего-то нового. Мне сейчас очень близко это состояние потери старого и создания на его месте нового. Ещё красная кирпичная стена ассоциируется для меня со стеной на Новой сцене Театра на Таганке: после раздела театра в 1992 году, это здание отошло Содружеству актеров Таганки. Эта история очень хорошо иллюстрирует формулу строительства нового на обломках старого – главной, как мне кажется, идеи этой картины. Но в картине также существует зеркальный эффект, вновь искривляющий реальность, и он оставляет чувство безысходности.

Можно взглянуть на это и немного по-другому. Например, попробуем представить себя внутри картины. Здесь мрачно и не очень уютно. Кирпичная стена жизни постепенно разрушается, и за ней открывается холодный внешний мир, а среди него – свет в конце тоннеля – неведомая надежда и мечта, но мечта зазеркальная. Идея зеркального отражения реальности и зрителя – ещё одна тема картины. Здесь, в зеркальной части, соединяются различные, непохожие работы, сливаясь вдали в единый фон. Картина создана в 1967 году в Италии. С одной стороны, в это время Европа ещё возрождается после Второй мировой войны, а с другой – начинается эпоха потребления, краха старого сознания, и вместе с ней в жизнь людей приходит реклама. А искусство всё больше и больше отдаляется от зрителя. Эту закономерность и хотел разрушить Пистоллето. Зеркальным фоном он приглашает зрителя в картину. И, в то же время, картина перед каждым человеком становится новой, рассказывая всякий раз другую историю.

В 1960-е в мировой культуре идёт поиск новых направлений. В кино в это время создаются фильмы "Андрей Рублёв" Андрея Тарковского и "8 ½ " Федерико Феллини, в музыке группа "The Beatles" закладывает основы рока, в русской поэзии идут смелые эксперименты "шестидесятников". Все эти произведения предлагают абсолютно новые понятия. Поиск чего-то кардинально свежего идёт и в живописи. Например, в ней начинают использоваться материалы, знакомые зрителям из повседневной жизни, а также создаваться образы, близкие к реальным. В частности, Микеланджело Пистоллето начинает использовать в своих картинах металлопрокат. В картине "Стена" зеркальный фон сделан из алюминиевого проката, что создаёт ощущение некоторой монументальности. Не менее важно здесь и чувство реального. Оно создаётся благодаря применению натурального красно-оранжевого цвета в оформлении кирпичной стены и неровной фактуры извёстки. Из-за реалистичности изображения кажется, что за стеной действительно есть какой-то абсолютно другой мир, при этом сама она постепенно тает в его фоне. По размерам работа довольно небольшая, и благодаря этому ощущению камерности хочется остаться рядом с ней подольше. И те, кто все же остановились перед ней, как много лет назад, так и сейчас, становятся настоящими участниками картины, пытаются разглядеть за этой стеной своё будущее. И им ничего не мешает. В довольно большом светлом зале вполне достаточно места, чтобы рассмотреть картину с разных сторон.

Мне кажется, что увидеть это произведение искусства очень полезно, ведь рядом с ним можно подумать о разрушении своего мира и о созидании новой жизни на обломках старого. А это часто бывает близко людям.

Я посоветовала бы после общения с этой картиной также посмотреть другие работы музея: И. Макаревича "Шкаф Кабакова", В. Янкилевского "Триптих №14", "Автопортрет", Г. Брускина "Всюду жизнь", Р. Артшвагера "MBC" и С. Твомбли "Без названия". Так же для меня эта работа ассоциируется с песнями "История" группы "Ночные снайперы", "Ах, как тебе родиться пофартило" Владимира Высоцкого, "Прощай, любовь" из фильма "Сокровища кардинала Мазарини, или Возвращение мушкетеров" в исполнение Антона Макарского; с книгой Валерия Золотухина "На плахе Таганки" и фильмом Андрея Тарковского "Зеркало". Но самое главное - на эту картину надо смотреть и любоваться ею.

"Рисунок из стали с фруктами, цветами и Моникой" (1986). Том Вессельман
Натюрморт с портретом. Мой взгляд на произведение современного искусства
Текст Алисы Локаевой
Часть первая "Ожидание"

Услышав/прочитав название картины, я представила себе серое изображение, скорее нацарапанное – на толстом, холодном, тяжёлом листе металла. Классический для натюрморта набор фруктов и женский силуэт (скорее всего, пожилой дамы). И характер у этой дамы железный, и нервы, как стальные канаты. Такая "железная леди".

СКУКА и ОДНООБРАЗИЕ.

Часть вторая "Реальность"
Посмотрев на картину, я увидела: яркие, сочные, тёплые цвета, ажурно вырезанное изображение фруктов и цветов.

ЛЕГКОСТЬ и РАДОСТЬ. И еще ЗАГАДКА. Кто эта женщина? Правда её так звали, или имя ей придумал художник? Как часто он её видел?

Я смотрю на портрет улыбающейся брюнетки, совсем не пожилой, в окружении цветов и фруктов. Наверное, эта женщина очень дорога художнику, раз он не захотел завтракать в одиночестве и поставил рядом с собой её портрет.

Но почему художник не нарисовал ей глаза? Может, не хотел, чтобы её узнали? Желал, чтобы это осталось их тайной? Или это была единственная встреча, и он не помнит цвета её глаз? Эти три вопроса наводят меня на мысль о разлуке. Но встреча обязательно будет. Об этом я могу судить по отсутствию мрачных и тусклых цветов в картине. И букет такой солнечный – наверное, приготовлен для скорого свидания.

Есть ещё множество ВОПРОСОВ. Почему картина выполнена крупными, размашистыми штрихами? Это авторский стиль или подражание детским рисункам, таким непосредственным и искренним? Каждый из нас, посмотрев на картину, задаст свой вопрос, у каждого будет своё ПОЧЕМУ. Но и ответы будут разные. Они будут зависеть от погоды за окном, от настроения, от музыки, которая звучит в ушах. Главное, просто прийти посмотреть и увидеть, УВИДЕТЬ в картине СВОЁ.