Рене Поллеш

Prater Trilogie: "Stadt als Beute" / "Insourcing des Zuhause. Menschen in Scheiß-Hotels" / "Sex" ("Город как добыча" / "Insoursing дома. Люди в дерьмовых отелях" / "Секс")

"Город как добыча"
Город как добыча по мотивам Спейслэба обращается к теме альтернативного использования излишних городских ареалов и их применения в качестве недвижимости, приносящей прибыль, в соответствии с потребностями человеческого организма. Маркетинг как инструмент социального контроля: "Для Поллеша город характеризуется не площадями и аллеями, а коммуникационными возможностями капитализированных зон власти, которые имеют банки и порнокинотеатры.(...) Сведение воедино маркетинга конкретного места и дизайна окружающей среды с фактором "человек" приводит к короткому замыканию, что является эстетическим принципом Поллеша. В его текстах соединяется то, что обычно никогда не бывает вместе и при этом вызывает искру: теория и анекдоты, умные остроты и поверхностная болтовня".
("Франкфуртер рундшау", информация издательства "Ровольт Ферлаг")

"Insourcing дома. Люди в дерьмовых отелях".
(по Лоренц/Кустер/Боудри)
"Incoursing дома. Люди в дерьмовых отелях" базируется на произведении Ренаты Лоренц, Бригитты Кустер и Паулины Боудри, которые живут в отеле или пансионате, используемом в качестве офиса и жилья. Это рекламируется как "домашняя обстановка в отеле", кажется явно привлекательным и согласно концепции маркетинга города связано с его "развитием" и гибкими "новыми рабочими месами".
"Отель как фабрика чувств, как производственное помещение для выражения сопереживания и для "показной эмоциональности": В пьесе Поллеша речь идет о плавных переходах между работой и домом, между публичным и частным и о связанной с этим технологией сбыта чувств". ("Зюддойче цайтунг", информация издательства "Ровольт Ферлаг")

"Секс" По Мае Вест
Секс, что это вообще такое? Что же это такое: СЕКС! Это, похоже, знают где-то только мужчины, а от женщин требуется, прежде всего, только одно: чтобы они жили и работали по гетеросексуальным насильственным предписаниям мужчин. (...) Благодаря борделю Мае Вест Поллеш приближается к своей теме: "жить более красиво за пределами Основного закона", "жить более красиво в условиях нелегальности". Ульрике Майнхоф потребовалось два года, чтобы организовать свою жизнь в условиях нелегальности, как же выглядят будни других женщин? Как выглядели бы будни за рамками гетеросексуальных насильственных предписаний?
"Мае Вест, секс-бомба, хотела вбомбить секс в Бродвей. Три сестры хотели разбомбить свои любовные отношения. Взрывная сила постоянной агитации а ля Поллеш лежит, прежде всего, в комизме ситуации. И чертовски смешно понять усиленные попытки этих свободных радикалов выяснить, "что же такое, собственно, секс".
("Тагесшпигель", информация издательства "Ровольт Ферлаг")

Мнение о пьесе
Театр, и это правда - не дискуссионный клуб. Культурно-диагностические теории о влиянии глобализованного капитализма или постмодернистского урбанизма столь же мало уместны на сцене, как и наполненный аргументами дискурс в рамках гендерного феминизма или, скажем так, вопрос об эффективных контрольных сценариях в публичном пространстве с точки зрения современного маркетинга конкретного места. Если у Рене Поллеша из этой теоретической неразберихи, содержащейся в научных книгах и публичных дискуссиях, из всего этого "дерьма", как сказали бы его актеры, все же получается театр, эмоциональный, фанатичный, истеричный и теоретический театр, театр с интеллектуальным коротким замыканием и языковым нагревом, то в основе этого лежит бунтарский и изобретательный стиль Поллеша. Как автор и режиссер - в рамках нераздельной личной унии - этот теоретический нарушитель закона - и закономерности - поднял сериал до уровня нового механизма телевидения, соответствующего запросам масс, и индустрии последовавших за этим искусственных форм. Театр при этом становится тренерской лабораторией, операционным залом для мыльной оперы, в котором Поллеш занимается чем-то вроде эмпирического, психологического социального исследования с помощью постдраматургических средств.
(Кристина Дёссель, Программа Мюльхаймского театрального фестиваля 2002 г.)

Информация

Премьера в "Фольксбюне ам Роза Люксемубрг плац, Берлин
26.09.2001 ("Город как добыча")
27.10.2001 (Insourcing дома. Люди в дермовых отелях)
30.01.2002 ("Секс")
Режиссер Рене Поллеш
В спектакле заняты 1 актер, 3 актрисы, 1 декорация ("Город как добыча")
3 актрисы, 1 декорация (Insourcing дома. Люди в дермовых отелях)
3 актрисы, 1 декорация ("Секс")
Права Издательство "Ровольт Театер Ферлаг"
Хамбургерштрассе 17
21465 Райнбек
тел. 040/72 72 270, факс 040/72 72 276
theater@rowohlt.de
Переводы Театральная библиотека

 

„Cappuccetto Rosso“:

И в пьесе „Cappuccetto Rosso“ («Красная шапочка»), премьера которой состоялась на Зальцбургском фестивале искусств в 2005 году, Рене Поллеш заставляет своих испытанных актеров из Пратера берлинского театра «Фольксбюне» (Софи Руа, Кристине Гросс, Каролине Петерс, Фолькер Шпенглер), чья личностная самобытность в реальной жизни неразрывно связана с их ролью, или лучше сказать, с их жизнью в пьесе, размышлять о самых различных аспектах представления, идет ли речь о буднях или о преодолении прошлого.

Актеры, как это часто бывает у Поллеша, находятся в ситуации, когда идет репетиция, на этот раз они репетируют в процессе создания новой версии известного фильма Эрнста Любича «Быть или быть», ставшего киноклассикой; название нового фильма – «Нацистская бабенка». У Софи Руа, она же Мария Тура, польская королева сцены из оригинального фильма Любича, вдруг исчезло ее «волшебное свойство» – интуиция, с помощью которой она до недавних пор без проблем играла роли в коммерческих исторических кинолентах о нацистском прошлом Германии или о терроризме, который практиковала группа «Роте армее фракцион» (РАФ). Теперь она надеется на чудо, на то, что сможет вновь наполнить «аутентичностью» образы своих кино- и театральных героев; при этом Поллеш берет на мушку именно этот вид репрезентативной, не подлинной аутентичности. Актер всегда привносит в образы своих героев, прежде всего в такие, для которых характерны особые клише, какие-то ассоциации, связанные с его прежними ролями. Так в „Cappuccetto Rosso“ в кабаретистском духе обсуждается вопрос о том, может ли известный австрийский актер Тобиас Моретти в документально-игровом фильме Хайнриха Брелоера «Шпеер и Он», рассказывающем о дружбе между Адольфом Гитлером и его архитектором Альбертом Шпеером, иметь рядом с собой, когда он играет Гитлера, немецкую овчарку, призванную изображать гитлеровскую овчарку по кличке «Блонди». Ведь у каждого зрителя автоматически возникала бы ассоциация с ролью Моретти в телесериале «Комиссар Рекс», в котором он вместе с полицейской овчаркой раскрывает преступления в Вене. Роль немецкой овчарки также вызывает вопросы; ведь если заменить ее на пуделя, то невольно будут думать, что тут ставится «Фауст» Гёте. Однако немецкая овчарка и пудель могут играть только самих себя, так как они сами собой и являются. Актера же Моретти всегда будут рассматривать на фоне его обеих ролей, одной негативной – Гитлера, а другой позитивной – симпатичного комиссара, и на фоне их значений.

Так, режиссер Мартин Кузей, в частности, как объявляет со сцены Софи Руа, при постановке своего спектакля на Зальцбургском фестивале искусств в 2005 году, где в главной роли играет Тобиас Моретти, пытается уничтожить клише, связанные с дуэтом «немецкая овчарка и Тобиас Моретти», выводя на сцену рядом с Моретти вторую овчарку.

В рамках этой загадочной игры, обусловленной неразрывной связью между реальностью и театром и соответственно между реальностью и кино, Поллеш обнажает невозможность однозначно и правдоподобно представлять историю, на что, по мнению Поллеша, (ложно) претендует прежде всего коммерческая киноиндустрия, которая взялась за так называемый реалистический показ германской истории. Он вновь демонстрирует, что создание спектакля или кинофильма – то есть отражение жизни как форма искусства – невозможны без учета жизненных условий и условий работы всех занятых в них актеров.

Мнения о пьесе:

«Должны быть драматурги, которые не пришли бы в отчаяние, если бы их пьесы через сто лет никто не ставил. Которые, наоборот, увидели бы недостаток в том, что их тексты функционируют вне времени, так как тем самым они навлекают на себя опасность пройти мимо настоящего. Рене Поллеш – один из таких (...).

Вот уже целое десятилетие он держит в напряжении театр благодаря серии своих глубоко личных, в большинстве случаев неповторимых философских заклинаний, точно отражающих общественные координаты нашей будничной реальности. (...)

Наполнив пьесу разъясняющими экскурсами о фатальных – в силу того, что они уничтожают иллюзии – последствиях ничего не значащих разговоров в порнофильмах, Поллеш наряду с этим подвергает решительной критике театр как место общественной псевдорелевантности, где последовательно выносятся за скобки собственные, становящиеся все более неолиберальными условия производства, и где вместо этого все более охотно импортируется чужеродный проблемный потенциал из маргинальных социальных слоев и репрезентативно используется в своих корыстных целях. (...) С помощью бесцеремонно плакатного остроумия и не потроша заранее самого себя, Поллеш прикасается к подлинно больному месту современного искусства представления, к отрицанию его собственных жизненных взаимосвязей, мимо которых невозможно пройти (...)»

(Сильвия Штаммен, Мюльхаймский театральный фестиваль 2006 г.)

«На первый взгляд речь только о театральной кухне. Однако речь идет, как это всегда бывает у Поллеша, о мире, который его окружает и который он описывает с помощью водопада слов, широко раскрывая свою душу. Поллеш не хочет иметь ничего общего с театром, где лишь символично отражается то, что происходит за его стенами. Там, где актеры всего лишь соскальзывают в роль, его начинает воротить с души. У него все проникает глубоко внутрь. В своей игре Поллеш делает актеров субъектами. С помощью повелительных предложений и повторов он обращается к публике и быстро достигает своего, так как происходит передача непосредственного опыта, так как тематизируются глобализация и деиндивидуализация, от чего никто не может уйти.

То, что пьеса не превращается в урок теоретической социологии, зараженной мерзостью этого мира, который состоит лишь из покупателей и продавцов, объясняется тем, что Поллеш считает не плач, а смех подходящим инструментом для того, чтобы дойти до зрителя. Нашпиговав пьесу порой дешевыми, провокационными остротами и гигантским количеством слоганов, он виртуозно использует классические знания образованной буржуазии и поп-культуру».

(Бернард Флиер, «Зальцбургер нахрихтен», 26.08.2005)

Информация:

Премьера

24.08.2005, Зальцбургский фестиваль искусств;
01.10.2005, Пратер («Фольксбюне», Берлин)

Режиссер

Рене Поллеш

В спектакле заняты

3 актрисы, 1 актер

Права

Издательство Rowohlt Theater Verlag, Hamburger Str. 17, 21465 Reinbek, Postfach 1349, 21453 Reinbek, тел: 040-7272270, факс: 040-7272276, E-mail: Corinna.Brocher@rowohlt.de  

Переводы

Театральная библиотека