Пьесы

Liebe ist nur eine Möglichkeit («Любовь – это всего лишь возможность» (рабочий перевод – прим. пер))

Бернхард не умеет ни читать, ни писать. Так как он не хочет терять работу, никто не должен знать об этом недостатке. Он не может обойтись без своего старшего брата, у которого дела идут успешно и который его опекает. Коллеги по работе Бернхарда всерьез не воспринимают.
Когда он отваживается обрести независимость и с помощью брачного агентства женится на симпатичной филиппинке Грациелле, на него сразу начинают сыпаться насмешки со стороны других. Втайне все ему завидуют. Появление Грациеллы в его жизни вносит хаос в, казалось бы, упорядоченные отношения с теми, кто окружает Бернхарда. Неожиданно все отношения, регулирующие расстановку сил, оказываются под вопросом.

В традициях критической пьесы из народного быта Кристоф Нусбаумедер описывает обывательскую жизненную среду, в которой как бы невзначай проглядывает скрытый расизм, шовинистические представления о роли мужчин и женщин и хищнические амбиции в плане благосостояния.

Мнения о пьесе

«Все что тлеет и горит в совершенно нормальном мещанском аду, все эти мучительные трудности индивидуума, желающего хотя бы какого-то самоопределения в знак протеста против давления со стороны большинства, против ханжества, предрассудков, зависти, расизма и мачизма, Нусбаумедер упаковывает в тугую жизненную оболочку.(…)

То, что у людей с меньшим талантом сгущается до многоумного социально-психологического эссе, которое они более или менее умело прилепляют к скелетам своих добрых героев, все это у Нусбаумедера непринужденно и с юмором трансформируется в сердечную радость и сердечную боль. В общем, это сочный народный театр, но свободный от народности. Никакого анемичного типологического, мелкотемного, мыльного и буффонадного театра, вместо этого - пышущий жизнью театр, с очень комичной и в то же время с постоянно присутствующей трагичной основой».
(Райнхард Венгирек, «Вельт»,19.10.2006)

«Многое в пьесе «Любовь – это всего лишь возможность» выглядит несовременно в лучшем смысле этого слова; уже сам жанр критической пьесы из народного быта, позволяющий мощно и прямолинейно вести повествование, без отчужденности и нарочитой загадочности – без косметики и всяких модных вывертов. Здесь каждое предложение развивает фабулу подобно процессу нарезания резьбы, и бессловесность героев становится сильным речевым инструментом».
(Кристофер Шмидт, «Зюддойче цайтунг», 20.10.2006)

Facebook

Visit us on Facebook