Пьесы

Гамлет мертв. Нет силы тяготения

Дани и Мани приходят домой. У бабушки день рождения, а кроме того только что умер Ханнес, друг прежних времен. И вот сначала они отмечают день рождения, а потом идут еще и на похороны. На кладбище Дани и Мани случайно встречаются с Бине и Оли. Они давно не виделись, с тех самых времен, когда Оли очень тесно дружил с Мани, а Дани очень тесно дружила с Бине, и все они тесно дружили друг с другом.
А Оли в какой-то мере проявлял интерес и к Дани, но она была сестрой Мани и он не хотел обжечься на этом деле. С Бине все было намного проще. Поэтому теперь они муж и жена. И как-то так получилось, что для Дани и Мани ничего не осталось. И в других местах тоже. Они почти так же мертвы, как Ханнес, так как никто больше не принимает их в расчет. Мать мечтает о том, чтобы убить свою мать. Отец – о всобъемлющем начале. Что-то, наконец, должно все же случиться. А помощи сверху ждать нельзя, на небе, к сожалению, пусто. И потому нужно, может быть, просто натянуть веревку – для того, чтобы все, наконец, привести в движение. Ведь люди умирают постоянно. Десятками тысяч. В Африке, например.

Пьеса «Гамлет мертв. Нет силы тяготения» имеет дело с судорожным сжатием человека в мире нежеланного, с застоем в условиях бесперспективности. На небе пусто. Закон природы – в лучшем случае лирическая шутка. И никакой политики по ту сторону собственных ощущений. Оказавшись в условиях тотальной экономизации, оси вращаются быстрее, мир – это центрифуга, а «быть» или «не быть» теряет свое значение, если выбор сделан уже в пользу «не быть». С помощью убедительного комизма Эвальд Пальметсхофер сплетает язык и ритм в нечто угрожающее, которое в итоге оставляет открытым только один вопрос: сознавать свое бессилие или действовать?
(Издательство Fischer, Theater und Medien)
Мнения о пьесе
Однако давно уже не было такой прекрасной пьесы о семье, как «Гамлет мертв. Нет силы тяготения», которая, с одной стороны, умеет все, что умел в свое время и Ибсен, – медленно оголять то, что кроется в глубине человеческих фасадов – но при этом заставляет, наконец, выглядеть норвежца таким старым, каков он есть на самом деле: а именно человеком, которому уже за сотню лет ... Сначала совершенно случайная встреча на похоронах Ханнеса, старого друга Мани, Дани, Оли и Бине. Здесь Эвальд Пальметсхофер поднимается до крупного формата, хотя все, как кажется, лишь топчутся на месте и коротенькие обрывки предложений из бесцельной будничной болтовни /как во время игры в бридж/ летают по кладбищенскому воздуху. Во время игры в бридж также долгое время ничего не происходит, пока уже не становится слишком поздно. Таких диалогов, когда настоящее еще так неопределенно повисает между прошлым и будущим, до Эвальда Пальметсхофера не писал никто... Каждый из его героев, чьи голоса он постоянно слышит, умнее, чем это могли бы приписать ему в силу его социального статуса, считает Эвальд Пальметсхофер: «Они сообразительны, и это возвышает их над ситуацией». Они родом из старой социальной пьесы, живут по-прежнему так, как в семейной драме, 30 лет тому назад они стали бы критическим народным театром, а сегодня, наверное, являются современным театром людей, в жизни которых не происходит ничего значительного и которых время мягко, но все сильнее и сильнее обижает.
(Франц Вилле, «Театер хойте», 02/2008)


«Молодая супружеская пара и брат с сестрой, которые когда-то тесно дружили, снова встречаются на похоронах одного друга, застреленного своим отцом. Мать брата и сестры в свою очередь вынашивает коварный план убийства с тем, чтобы отделаться от обременительной бабушки, которая все не умирает и не умирает – весьма радикальный подход к расторжению договора между поколениями. Однако редко когда семейные трагедии, подобные этой, разбирались столь выразительно, как в этой пьесе. Гамлет мертв, и добро и зло в этом мире, который проектируется здесь, уже не являются больше категориями.
Жанр жестокого семейного фарса не был изобретен Пальметсхофером. И тем не менее этот автор является, может быть, самым своенравным среди многих новичков Мюльхаймского театрального фестиваля. В его пьесе, в которой потрясающе сочетаются бессмысленная диалоговая болтовня и переменчивые монологовые блоки, развиваются напряженный ритм и оригинальное звучание. Необычен и словарный запас: Пальметсхофер заставляет своих героев разговаривать с помощью математических или геометрических понятий тогда, когда они анализируют свою жизнь. Полное название пьесы звучит так: «Гамлет мертв. Нет силы тяготения»; даже на законы физики здесь нельзя положиться».
(Вольфганг Краличек, Мюльхаймский театральный фестиваль, 2008 г.)


«Никакой идеологии, никакой религии, только ты сам. Пьеса Пальметсхофера – это что-то между историей одной семьи, историей инцеста, историей религии и историей общества. Подкупающий момент: она показывает, как все это каким-то образом взаимосвязано, но в то же время голове не удается понять все взаимосвязи. Подобно тому, как люди думают, Пальметсхофер заставляет своих героев разговаривать: фрагментами, половинными или неполными предложениями, которые то запутываются в клубок, то рассыпаются крошками...(…). Во всех разговорах о «тотальной трансцендентности», «экономике будущего», функциях, центрифугах и небе, которое – «сейчас, когда Бога нет» – является машиной, узнаешь современного человека – в его полужалобном, полутрогательном, в какой-то мере ироническом стремлении к смыслу и величию».
(«Нахткритик», 23.11.2007, Лена Шнайдер)
Информация
Премьера 22.11.2007, «Шаушпильхаус», Вена
Режиссер Фелиситас Бруккер
В спектакле заняты 3 актрисы, 3 актера
Droits издательство S. Fischer
Theater und Medien
Переводы Театральная библиотека

Facebook

Visit us on Facebook