Пьесы

heaven (к материалу о Тристане)

Действие пьесы происходит в восточной Германии, в местности, которая ждет экономического подъема. С неба на землю миллионы лет падают космические лучи, вызывающие темные пятна на фотобумаге, – в остальном же царит большое молчание. Внизу приходящие в запустение города и промышленные ландшафты.
Среди них копошится небольшое общество лишенных корней индивидуумов. Старательные муравьи-работяги, у которых разрушили муравейник. Они непрестанно задают вопрос себе и другим: а как она выглядит – настоящая жизнь? Один из них, восторженный архитектурный утопист, отправляется в путь, ставит социальную мечту выше своей любви, вытаскивает себя из отношений один на один, поскольку для него важно великое целое. Позднее он вернется обратно, смертельно больной, обогащенный некоторым пограничным опытом. Оставшиеся делают попытки выбраться из бесперспективности. То уйдя в лес, чтобы после последнего совместного поедания ливерной колбасы покончить с жизнью (потом, правда, передумывают), то временно впав в депрессию или в иллюзию о сказочном принце или придумав очередную абсурдную бизнес-идею. Один хочет даже сменить свой биологический вид и стать птицей. Каждый герой Катера выше нормальной жизни, все они несут в себе знания об истории и культуре, которые выходят за пределы их личностей. Вот почему их речь то и дело внезапно переходит от грузных будничных диалогов к поразительным мировоззренческим уступкам и чаяниям о прогрессе и более счастливом будущем. Пьеса Катера не скупится на германскую символику, задает загадки, играет с мотивами средневековых сказаний о любви (смерть от любви, отношения любовного треугольника, авантюрное возвращение), расширяет исторические пространства и легко соединяет то, что, казалось бы, никак не взаимосвязано.
(издательство «хеншель ШАУШПИЛЬ»)


«За пределами своей индивидуальной роли герои Катера оказываются энциклопедическими вундеркиндами, которые совершенно точно могут указать, к какому историческому или мифологическому контексту следует отнести историю их любовного треугольника или историю бегства: как хор самих себя они цитируют вагнеровскую оперу «Тристан и Изольда» и проявляют такую же информированность о различных судьбах физиков, как и об идейно-историческом значении астрономических исследований Тихо Браге на острове Вен. Прямота определения тех или иных географических мест раздражает, но тут своя методика.
Без мифологических катализаторов, как становится понятно, повседневный социальный горючий материал из Вольфена невозможно разжечь до уровня поэзии. Пьеса «Heaven» делает заявку на приверженность предпосылкам любого вида реализма, бытующего, в частности, со времен «Сельских Ромео и Джульетты» Готфрида Келлера. Уже тогда считалось: литературное путешествие в будничную жизнь провинции оправдывает себя лишь в том случае, если при этом зримо проступают старинные сюжеты. Катер же – и в этом заключается его новаторство – берется за эту задачу более наступательно: старинные сюжеты не шагают больше спокойно и значительно вслед за происходящим; они зримо примеряются на каждого, словно набор костюмов.
Это придает сценическим субъектам новое достоинство. Вместо действующих наивных героев, одиозно очевидных, мы встречаем компетентных людей, которые способны описать самих себя и для которых важна их связь как с классическими, так и с будничными ролями. Никто не является просто Тристаном и просто восточногерманским переселенцем. Герои пьесы вступают в ссору с этими чувственными параметрами, постоянно перескакивая с фронтального исполнения к игре, и добиваются таким образом своей специфической весомости. Этот суверенитет исполнения и выводит пьесу «Heaven» далеко за пределы исследования определенной среды – как образец комплексного реализма во времена стремительных культурных перемен, в Вольфене и во многих других местах».
(Кристиан Раков, «Нахткритик Штюкке 08»)


«Фритц Катер написал пьесу о городе Вольфен, где когда-то производили кино- и фотопленку ORWO и который сейчас, как и многие другие места на востоке Германии, приходит в упадок. При этом он сделал то, что умеет делать лучше всего, – посвятил себя тем, кто забыт, потерян и не имеет перспективы (…). Там, где люди становятся мусором, и исчезает целый мир, Катер демонстрирует свое большое и чистое сердце».
(Петер Михальчик, «Франкфуртер рундшау», 14.09.2007)

Информация:
Премьера 12.09.2007, «Шаушпиль Франкфурт», Франкфурт-на-Майне, в сотрудничестве с Театром им. Максима Горького, Берлин
Режиссер Армин Петрас
В пьесе заняты 3 актрисы, 4 актера
Права издательство henschel SCHAUSPIEL
Переводы Театральная библиотека

Facebook

Visit us on Facebook