Журнал

Единственный двуязычный онлайн-портал, посвященный лучшим практикам театральной, музейной и музыкальной педагогики России и Германии. Вы можете фильтровать материалы по теме или стране.

сбросить фильтр

Директор Дома танца "Каннон Данс" ВАДИМ КАСПАРОВ:
"Креативность? Порядочность? Уважение традиций? Это к нам"

Foto: Kannon Dance House

Есть ли современный танец для детей и подростков в Петербурге? – задают вопрос родители и директора профильных фестивалей. Да, есть, отвечает директор петербургского Дома танца, директор фестиваля современного танца Open LOOK и национальной платформы современного танца Russian LOOK Вадим Каспаров. Созданный им почти 20 лет назад коллектив современного танца практически сразу был ориентирован на профессиональную работу с подростками, а созданная позже школа современного танца, фестиваль и ступени высшего профильного образования подтверждают тот факт, что Вадим Галустович и его жена, хореограф Наталья Каспарова, настроены на создание в Петербурге образовательной системы полного цикла в сфере современного танца. Множество социальных проектов, работа в школе, продуманная ценовая политика – только некоторые факты о стратегии Каспаровых, последовательно строящих в Петербурге Дом танца, где детям отведена главная роль.

Вадим Каспаров: Когда мы создавали "Каннон Данс" в 1997 году, первый наш набор был из взрослых танцовщиков. Но уже в марте 1999 пришли наши "бейби-балерины" Алиса Панченко, Анна Озерская, Юлия Крюкова, настоящий первый состав, звёздный состав. Я называю эти имена, потому что эти девушки остались в профессии и их знает профессиональная среда. Озерская работает в шведской балетной компании "Гетеборг Опера", Панченко – независимый хореограф, Крюкова занимается вокальной карьерой и преподаёт танец – то есть танец как профессиональный инструмент зарабатывания денег остаётся в её арсенале.

«Мы поняли, что чаемый всеми универсальный танцовщик рождается таким путем гармонично.»

У художественного руководителя и хореографа "Каннон Данса" Наташи Каспаровой всегда было желание иметь профессиональную компанию, поэтому она решила воспитать профессионалов из детей. Мы стали думать, как это сделать. На тот момент, в конце 1990-х, опыта подготовки танцовщиков у нас было немного, действовали интуитивно. Джазовой компанией нас называли не случайно: джазовый танец был у нас основой технической подготовки для детей 12–14 лет. И когда мы пошли в джаз через классику, а потом к модерну, а потом к контемпорари, оказалось, это более правильный путь, чем начинать сразу с модерна. Джазовая техника даёт много технического инструментария телу, требует различного качества движения, поэтому дальше наши ученики всё брали с ходу, на лету. Мы поняли, что чаемый всеми универсальный танцовщик рождается таким путем гармонично.

Мы не готовим в Академию русского балета, не ставим такую цель, но балет в нашей методике обучения – это фундамент, и тут вариантов быть не может. Сложившуюся за три года методику обучения мы предложили частному петербургскому Институту декоративно-прикладного искусства, где и создали кафедру современной хореографии. Мы сделали это, потому что Анна Озерская в 2002 году заканчивала школу, и ее ждала либо Петербургская консерватория, либо Институт культуры. Мы потеряли бы её как современную танцовщицу, воспитанную в нашей методике, в обоих случаях. Кафедра, по сути, создавалась для неё – так мы оценивали её сотрудничество с "Каннон Данс". Через три года мы перевели кафедру в Университет физической культуры имени Лесгафта, государственный вуз. В 2005 году начали снос ДК им. Первой Пятилетки, где находилась база "Каннон Данс". К сожалению, залов для продолжения занятий по современному танцу в структуре Университета не было, с большим трудом нам удалось сделать первый выпуск, и после этого кафедру пришлось закрыть. Снос ДК был настоящим ударом под дых, от которого, как я понимаю сейчас, мы оправились каким-то чудом. И выжили. И провели недавно в июле 2016 года 18-й фестиваль современной хореографии Open Look и четвёртую национальную платформу современного танца и театра Russian Look, о которой столько мечтали. Сейчас, спустя больше чем десятилетие, мы снова возвращаемся к отстраиванию той части нашей системы образования в сфере современного танца, которую были вынуждены отставить в 2005-м: высшее образование необходимо для дальнейшего роста, и многие наши студийцы хотят получать его в Петербурге именно из наших рук. Тогда, говорят они, мы останемся в городе, не поедем в Москву или за границу.

Многие ДШИ с хореографическим уклоном недавно начали работать в том числе по так называем предпрофессиональным программам, которые целево готовят ребёнка к поступлению в хореографические колледжи, наряду с общеразвивающими программами, которые тоже остаются. Как у вас выстроено обучение?

Программы у нас есть. И всегда был спецкласс, где занимались самые сильные. Этот спецкласс по-разному мог называться, но он был всегда. Была группа "СпарТанцы", участники которой занимались пять дней в неделю два раза в день, сейчас это "FreeДом Про". Документов, сертификатов мы не даём. У нас есть репутация и "поступабельность". Кто проходит через нас, как правило, остаётся в профессии, а если считает нужным, то и в шоу-бизнесе, мы даём широкий инструментарий, даём большой набор "удочек" с разными крючками и блеснами. Но часто спотыкаемся о человеческие качества, и поняли уже, что 60 процентов усилий надо направлять на воспитание личности.

«...60 процентов усилий надо направлять на воспитание личности.»

А как это практически происходит?

Мы много об этом думаем, но вот как меня мама воспитывала? Она просто не делала сама ничего, что не хотела бы, чтобы делал я. Воспитание примером. Она не использовала мат, не поднимала на нас руку, всегда была добра и заботлива. Я не имею другого опыта, и своих детей дома и в школе воспитываю так же. Как сказала недавно моя много работающая 16-летняя дочь Александра: "Когда у тебя что-то не так в прическе, ты же не в зеркале поправляешь, а на себе". Мы стараемся в нашей структуре создавать рабочую атмосферу, посвящённую тому, что мы делаем. Это важно. Поколение Озерской, Панченко, Крюковой были фанатами, которые были готовы работать с утра до ночи. А молодые не готовы пахать как "папа Карло". И мы объясняем, что танец – это не про деньги, и тем более не про быстрые деньги. Что они придут, когда ты что-то будешь уметь. Через любовь к профессии ты можешь добиться успеха, и финансового в том числе. Но надо понимать: если ты пошёл по пути денег, "Солярис" не снимешь. Мы стараемся воспитывать чувство долга: умру, но сделаю. Такое почти не встречается сейчас, а это важное человеческое качество.

У меня часто звонит телефон: нужен танцевальный номер. И я даю контакты самых разных танцовщиков, хореографов, коллективов Петербурга, которые называются не "Каннон Данс". Потому что у нас свой путь, и мы им дорожим. И люди его чувствуют. Вот в недавней премьере "Пустая комната" резидентов Дома танца "Каннон Данс" дебютировала 19-летняя танцовщица. Она уехала из Луганска, когда там началась война, и оказалась в числе трех резидентов из 12, начинавших учебный год у нас. Ей близка наша атмосфера, и она планирует работать с нами дальше. Родными душами дорожишь.

«До 8 лет обучать технике не нужно, а вот укреплять веру в свою креативность очень полезно. Когда ребёнок научится креативно подходить к тому, что он делает, он дальше с этим живёт.»

Итак, про программы. Начинаем мы в нашем Доме танца на Казанской, 8В, с обучения пятилеток. Берём всех. По программам обучения разлёт два года. 5–6, 7–8, 9–10. До 8 обучать технике не нужно, а вот укреплять веру в свою креативность очень полезно. Когда ребёнок научится креативно подходить к тому, что он делает, он дальше с этим живёт. Примерно в десять лет детская импровизационность, если она была, заканчивается, в тело и сознание входит много различных "как надо". А у пятилеток еще нет стеснения, и они делают интересные вещи. Это хочется сохранять. Творческих программ для сохранения креативности у нас несколько, они могут варьироваться. Например, программа "Живопись и танец". Группы 8–12 лет идут в Эрмитаж, а потом в студию, где разрезанные на фрагменты репродукции увиденных в Эрмитаже картин можно самостоятельно продолжить. Были с детьми на занятиях и родители, которые ни разу не бывали в Эрмитаже – польза для всех. Вот такими программами для детей мы дорожим. Стоять у палки ровно, в одинаковой одежде, это, например, прекрасно делают в детских школах балета, а мы растим свободного, креативного и порядочного человека.

Переход на каждую следующую образовательную ступень добровольный. Стоимость детских групп – от полутора тысяч рублей в месяц. Студия "Фридом" (нынешний спецкласс) занимается каждый будний день по два урока, у них плата 4 тысячи в месяц. Мы стараемся не отпугивать ценами. Я сам многодетный папаша и отталкиваюсь от собственного опыта формирования семейного бюджета. Цена определяет людей, которые к тебе приходят. Если делаешь очень дёшево: "акция", "месяц бесплатно" и т.д.– есть одномоментный всплеск, приходят толпы людей, но ты моментально уничтожаешь атмосферу в школе, что я видел однажды у наших соседей. Атмосфера создается теми, кто занимается. У нас очень много студентов СПбГУ. Они находят в школе то, что их питает. Многие ходят годами, и мы рады: у нас нет задачи работать на потоке. У нас в целом социально ответственная школа, детям, подросткам, студентам надо дать возможность учиться недорого.

Только в бизнес-центре, где базируется ваш Дом танца, десяток танцевальных студий, а в целом в Петербурге их тысячи. Как конкурировать, как быть лучшим?

То, что мы начали раньше многих, не является конкурентным преимуществом. Потому что мы не конвертировали нашу историю в известность. Из каждого утюга о нас не говорят. Пока мы начали пользоваться соцсетями, то и сё, прошли годы. А молодые с этого начинают – открывают сайт и пишут: мы лучшие педагоги города (педагогам которым по 17–18 лет). Бодаться с ними я не буду. Пусть люди сами думают и решают, кто лучший и кто им нужен. Нередко бывает, если наши выпускники и педагоги идут работать в другие школы, на сайтах этих школ из биографии педагогов исчезает информация о работе и учебе в "Каннон Данс", потому что эти школы расценивают это как рекламу нам. Вот так нас боятся конкуренты, беря себе педагогов, которых мы воспитали.

Вы были первыми в Петербурге?

Мы не были первыми, но мы первыми начали создавать систему для выживания современного танца в Петербурге.

А как вы понимаете систему?

19 лет нас держит в рамках поступательного движения желание создать в Санкт-Петербурге Дом танца. Школа – наш фундамент. Она даёт деньги на содержание труппы, на приглашение иностранных педагогов. Наша сцена "С’Танция" до сноса ДК им. Первой Пятилетки находилась там. Сейчас у нас есть BlackBoxTheater на 60 мест в наших пространствах на Казанской. Мы проводим фестивали Open Look, Dance 4Kids, национальную платформу современного танца Russian Look, различные танцевальные проектные мероприятия. Школа, театр, труппа, фестиваль – вот наша система. Надеюсь, будет факультет современного танца в одном из петербургских вузов. Мы работаем сейчас над этим.

«Стабильные детские коллективы традиционно существуют при детских школах искусств (ДШИ), но они живут в другой системе координат. Это история конкурсной системы, больших составов, призов, нацеленности на первое место.»

Кто на рынке кроме вас занимается детской современной хореографией?

Стабильные детские коллективы традиционно существуют при детских школах искусств (ДШИ), но они живут в другой системе координат. Это история конкурсной системы, больших составов, призов, нацеленности на первое место. Я знаком с этой системой, это, можно сказать, большой бизнес, мы в нём не участвуем. У нас есть другая история: фестиваль Dance 4Kids, туда мы ищем коллективы, для которых важен процесс обучения и создание больших полнометражных спектаклей. К нам приезжают детские коллективы из Чебоксар, Салехарда, Уфы – это всероссийская история. Как-то директор похожего фестиваля в немецком Бургхаузе задала азартный вектор: дети ставят на детей. И такие спектакли у нас тоже бывают. Это помогает рано раскрыть в ребёнке потенциал постановщика. Так и работаем по нарастающей, не спеша: развитие креативности у малышей – вера в их креативность через создание детьми детской постановки – дальнейшая специализация. Стремимся к этому.

Бывают случаи, что танец творит чудеса?

Из нашей живой практики: мама привела заниматься дочь, которая убегала из дома, пропадала в компаниях. Так вот, увлёкшись танцем и найдя себя в нём, девочка прошла весь цикл нашего обучения и в результате сейчас поступила в одну из европейских академий танца. Это наша история, наша победа, социальная сторона эффективности танца. То, что искусство делает с человеком, в нашей системе образования не до конца просчитано.

«То, что искусство делает с человеком, в нашей системе образования не до конца просчитано.»

Так, у нас была антинаркотическая программа – в обычных общеобразовательных школах мы давали мастер-классы, показывали концерты: увлекали другим. Человек получает эндорфин, "гормон удовольствия", в том числе от длительной пробежки, алкоголя или наркотиков. Танец дает нагрузку, сопоставимую со спортом, но ты её не замечаешь. Чтобы ребёнок это понял и впустил танец в свою жизнь, ему надо показать, что это такое, и научить танцевать.

Вадим, что для тебя важно сейчас? Столько сделано уже, кажется, невозможно придумать ещё что-то.

Для меня важно найти ключевые вещи. Russian Look прижился, пошел в люди. Краснодарский спектакль студии «Воздух» "Всёчтоямогубыть" и " "Люфт" Саши Пепеляева попали на "Маску-2016" через Russian Look-2015, именно у нас эти спектакли посмотрели отборщики. В этом году, помимо беспрецедентного пула московских и петербургских критиков, спектакли Open Look и Russian Look посмотрели продюсеры из израильского центра современного танца "Сюзан Даляль", финских фестивалей в Куопио и Йоэнсуу, из Варшавы, Германии, Франции.

Сейчас моя задача в сохранении созданной системы Дома танца под натиском экономических кризисов и коллапсов. В расширении образовательного контекста. Мы как Дом танца стремимся получить государственный статус. Потому что нам скоро двадцать лет, было всякое, и Дом танца "Каннон Данс" доказал свою устойчивость.

Текст: Екатерина Васенина

Copyright: Goethe-Institut Russland
Август 2016
Если у Вас есть вопросы по этой статье, напишите нам!
siehe Kontakt/see contact



закрыть

распечатать













Foto: Kannon Dance House Директор петербургского Дома танца, директор фестиваля современного танца Open LOOK и национальной платформы современного танца Russian LOOK Вадим Каспаров.
















Foto: Kannon Dance House Foto: Kannon Dance House















Foto: Kannon Dance House Foto: Kannon Dance House

















Foto: Kannon Dance House Foto: Kannon Dance House

















Foto: Kannon Dance House Foto: Kannon Dance House











Foto: Kannon Dance House Foto: Kannon Dance House











Foto: Kannon Dance House Foto: Kannon Dance House












Foto: Катя Васенина Об авторе:
Катя Васенина - исследователь танца, автор проекта dancewriter.ru, автор-составитель книг "Российский современный танец. Диалоги" и "Современный танец постсоветского пространства", эксперт The Question. Член экспертного совета "Золотой маски", эксперт национальной платформы Russian Look.