Журнал

Единственный двуязычный онлайн-портал, посвященный лучшим практикам театральной, музейной и музыкальной педагогики России и Германии. Вы можете фильтровать материалы по теме или стране.

сбросить фильтр

"Музыка будущего". Форум-театр в воспитательной колонии


Foto: Miteinander e. V. - Aufführung 2016

Три часа от Берлина на машине. Зрители съезжаются на это представление с разных концов Германии. Единственное, что можно взять с собой в зал — это паспорт, который должен остаться на входе в здание. Пропуск на спектакль — только по спискам. Приехавшие неловко ежатся на улице и встречаются взглядами с другими, ожидая отмашки на вход.

Внутри помещение напоминает училище или обычную школу. Разноцветные деревянные вешалки, столы и стулья в комнате встреч. Награды и поделки из дерева учеников в стеклянных шкафах. Только отзеркаливающее стекло во всю стену (как в фильмах про американскую полицию) и сопровождающий тебя в любое помещение человек в форме напоминают, что ты под постоянным надзором.

«Только отзеркаливающее стекло во всю стену и сопровождающий тебя в любое помещение человек в форме напоминают, что ты под постоянным надзором».

На входе в зал нас встречает художественный руководитель спектакля Тилль Бауман (1). Он просит всех садиться поближе к сцене. Проходя вперед, я замечаю, что другие зрители не торопятся последовать за мной и сразу садятся сзади. В середине зала — пустота, а первые два ряда уже заняты молодыми парнями в одинаковых кофтах и штанах. “А, это местные”, — понимаю я, наконец, и сажусь на второй ряд, оставляя одно сидение между мной и ближайшим юношей с волосами по плечи свободным. Пацаны оглядываются на меня, шушукаются и хихикают. Я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, но внутренне жду, когда же начнется представление и фокус внимания переместится на сцену.

Тилль Бауман начинает вечер с приветствия зрителей, приехавших на спектакль в воспитательной колонии для несовершеннолетних Расснитц. Это не простое представление, а форум-театр, а это значит, что после того, как сцена будет показана, зрителей спросят, что можно изменить в той истории, которую они увидят. Спектакль "Музыка будущего" начинается. Проекция на стене, выстроенной из белых кубиков, показывает видеосъемку рутинных, и потому ставших ритуальными, действий в тюрьме: работа, перекур, работа, построение, перекур, работа, перекур… Хореографию этих простых действий выполняют участники проекта за стеной, а мы наблюдаем их перемещения и статичные позы через он-лайн съемку. Мы не видим их лиц, они не видят наших лиц. Между нами — стена.

Раз — и стена раскалывается надвое, и появляется Том, молодой человек в бейсболке со спортивным рюкзаком за спиной. Он стоит на границе между двумя мирами, машет прощающимся с ним друзьям и в нерешительности обращает к нам свое лицо. "Каким будет твой первый шаг?", "Ты рад быть на воле?", "Чего ты хочешь?", "Где ты будешь жить?", "Как ты будешь зарабатывать деньги?" — проекции сотни вопросов проносятся через тело главного героя, а он ищет ответы глазами у нас.

Декорации меняются за счет перестройки белых кубов, которые молодые актеры перекидывают друг другу через всю сцену. Проекции и электронная музыка сопровождают переходы из одного пространства в другое. Некоторые сцены происходят без слов, а смысл мы понимаем через хореографию бытовых действий, свойственных той или иной жизненной ситуации. В других сценах мы слышим диалоги настолько аутентичные по исполнению и звучанию, что зрители тут же подключаются. Пацаны в первом ряду сначала по-детски прыскают, когда видят своих ребят, играющих роли, но по мере разворота сюжета наступает молчание.

Главный герой Том встречает старого друга Гидо, у которого все хорошо: должность, жена, дети. После тщетных попыток найти работу в банке и фитнесс-клубе, Том просит его помочь устроиться в деревообрабатывающий цех, где Гидо работает, тем более, что в колонии для несовершеннолетних он уже получил опыт работы на станке. Друг сомневается, но в конце концов соглашается поговорить со своим начальником. Все заканчивается печально: как только руководитель узнает, что Том сидел в тюрьме, он отказывает с ним разговаривать дальше, а остальные работники цеха недовольны добрым порывом своего коллеги привести на работу бывшего "зэка".

«…что можно было бы сделать иначе, чтобы главный герой устроился на работу».

На сцене снова появляется Тилль Бауман, который спрашивает зрителей, возможна ли такая ситуация в жизни. С первых рядов поступает отрицательный ответ. Один молодой человек особенно активно уверяет, что человека не могут не взять на работу просто потому, что он “сидел”. Задние ряды, приехавшие на спектакль извне, печально кивают головой и соглашаются, что ситуация вполне реальна. Тогда ведущий (или, в терминологии форум-театра, "джокер") предлагает коротко обсудить увиденное представление со своим соседом или соседкой и вместе подумать над тем, что можно было бы сделать иначе, чтобы главный герой устроился на работу.

Я оборачиваюсь к своему соседу, сидящему через одно сидение от меня. Он робко пододвигается ко мне, мы знакомимся и начинаем наше обсуждение. Мой сосед предлагает, чтобы на разговор с начальником Том пошел вместе со своим другом. Тогда они смогут выступить одним фронтом и поддержать друг друга. Я в свою очередь предлагаю Гидо устроить (перед походом к руководителю) посиделку вместе с сослуживцами в баре, где он представит Тома, и коллеги смогут узнать его с человеческой стороны. В таком случае, возможно, они поддержат его кандидатуру перед начальником совместно и более охотно возьмут его в свой коллектив.

Следующий этап — совместное обсуждение предложений с залом, которым руководит Тилль, и которое в формате форум-театра является составной частью спектакля. Становятся видны разные стратегии и тактики поведения людей. На предложение одного из зрителей "скрыть от начальника наличие судимости", один из пацанов в первом ряду оборачивается и осуждающе мотает головой. Начинать свою жизнь на воле с аморального поступка? Со лжи? Если потом правда откроется, все станет намного хуже! Предложивший этот вариант человек “извне” отнекивается и заявляет, что это не ложь, а выгодное представление фактов — как в резюме ты пишешь, что тебя характеризует положительно, а все остальное — скрываешь. Молодые парни в первом ряду активно участвуют в обсуждении, вариантов действий уже набралось немало. Настало время первой “интервенции”.

Интервенция в форум-театре — это выход зрителя, предложившего какое-то решение на сцену на место одного из героев (как правило, главного персонажа или одного из его помощников). Сцена проигрывается снова с того момента, в который зритель посчитал нужным вмешаться. Актеры продолжают существовать в предлагаемых обстоятельствах, а вышедший на замену зритель пытается своими действиями и словами изменить их поведение и исход истории. "Как джокеру мне очень важно соблюсти баланс: если первая интервенция была сделана человеком из тюрьмы, то вторая должна прийти от человека извне — или наоборот, — объясняет мне уже после спектакля Тилль Бауман. — После этого можно открыть свободную дискуссию". В противном случае какая-то из групп зрителей может почувствовать свое мнение не важным или не достаточно экспертным, чтобы его высказать. Этого джокер, модерирующий обсуждение, должен стараться избежать.

«Сцена становится местом, где можно попытаться изменить свое будущее».

На сцену по очереди выходят зрители из первых и из последних рядов и пробуют на практике свои предложения. Один встает на место Тома и просит одолжить у друга "приличный костюм", чтобы произвести первое впечатление на босса, а затем пытается продемонстрировать ему свою квалификацию прямо в цеху. Другой встает на место Гидо и пытается более настойчиво привлечь на свою сторону и коллег, и начальника, ручаясь за Тома как за хорошего работника, а также указывая на то, что на заводе много заказов и мало рабочих рук. Молодые актеры на сцене виртуозно импровизируют в рамках своей роли, придумывая новые и новые аргументы, почему бывший зэк не должен получить работу в их цеху. “Я хочу увидеть в действии типа, который предложил соврать”, — говорит молодой человек с первого ряда. Каждому новому смелому выходу на сцену зрители аплодируют, однако попытка обмануть начальника проваливается из-за слуха о зэке, разошедшегося по заводу в мгновение ока. Мой сосед нервно елозит на стуле. “Последний шанс”, — объявляет Тилль Бауман. “Хочешь пойти?” — спрашиваю я своего соседа. “Да, я хочу”, — отвечает он. “Ты сможешь, давай!”. Его рука стремительно взмывает вверх, он хочет использовать последний шанс на изменение ситуации. Его ситуации и ситуации всех юношей, сидящих в одинаковых кофтах и штанах на первых рядах. Ситуации, с которой они, вероятно, столкнутся в будущем. Сцена становится местом, где можно попытаться изменить свое будущее.

За полтора часа, прошедшие с начала спектакля, зрители, приехавшие в колонию издалека, и зрители, пришедшие в зал из соседнего корпуса, сливаются в единое зрительское тело. Оно смеется удачным актерским импровизациям и неожиданным предложениям из зала, оно аплодирует, рассуждает, спорит и ищет всеми силами альтернативные варианты решения проблемы, которая касается не только воспитанников колонии, но и всех нас. Как мы как общество принимаем людей, вышедших из тюрьмы? Даем ли мы им шанс на реабилитацию? Откликнемся ли мы на просьбу нашего старого "отсидевшего" друга о рекомендации на нашем месте работы или испугаемся испортить свою репутацию? Возьмем ли мы на работу человека, имеющего в резюме строчку об отбывании срока в воспитательной колонии? И если нет, то какое будущее для нас самих мы создаем и какое будущее мы готовим этим молодым парням, которым недавно исполнилось 18-19 лет? Театр на полтора часа превращается в пространство, где мы пытаемся найти аргументы, чтобы убедить самих себя изменить наше совместное будущее. Ведь антагонистами Тома мы сами и являемся.

Театральный проект по форум-театру “Музыка будущего” начался в воспитательной колонии Расснитц три года назад, хотя опыт Тилля Баумана по созданию форум-театров в сотрудничестве с некоммерческой организацией "Miteinander e.V." в различных тюрьмах исчисляется уже десятилетием. В 2014 году театральная команда работала в двух колониях одновременно: в воспитательной колонии Расснитц (земля Заксен-Анхальт в восточной части Германии) и исправительной колонии Херфорд (земля Нордрайн-Вестфален в западной части страны). Обе постановки касались темы будущего, того, что ждет ребят после освобождения, какие трудности и вызовы их ожидают. Участники разрабатывали два отдельных сценария, но находились в диалоге друг с другом — через тексты, фотографии и видео. После показов форум-театров зрителям, ребята встретились, наконец, лично на территории одной из колоний на совместном мастер-классе. Некоторые юноши, участвовавшие в создании форум-театра в 2015 году, присоединились к новой группе в 2016 году, а некоторые — уже вышли из колонии. На создание новой постановки, зрителем которой я стала, у группы было двадцать встреч-репетиций по вечерам по четыре часа каждая. Участники приняли решение стать частью проекта добровольно и никаких поблажек и бонусов за это не получали.

Команда проекта: художественный руководитель Тилль Бауман, ассистент режиссера Паскаль Клессен, художница по визуальному оформлению Анаис Херауд, технический директор - Томас Нидердломанн и композитор - Лукас Шмидт-Виганд, — работали с молодыми людьми, которых руководство колонии относит к группе “слабых”. Они живут отдельно от других воспитанников колонии и редко пересекаются с ними по работе. Даже в качестве зрителей форум-театра были приглашены только ребята, проживающие с актерами в одном корпусе. Так их хотят защитить от возможных столкновений и злоупотреблений со стороны других воспитанников.

Зрителей, любящих масштабные художественные решения, пространства спектакля, скудные “тюремные” постановки могут разочаровать. Однако тому есть простое объяснение: проносить любые вещи и предметы на территорию колонии очень сложно. Все подвергается проверке и требует отдельного разрешения. “Так что мы сказали: «Нам нужно сто белых картонных коробок и проектор», — рассказывает мне Тилль Бауман. — Мы сидели на них на репетициях и придумывали различные способы их использования на сцене. Это дало нам много возможностей для творчества”.

«Нам нужно сто белых картонных коробок и проектор».

Тема будущего, то есть времени после освобождения, была известна участникам с самого начала репетиций. Тем не менее, дальнейшая разработка сценария и выбор конкретной истории проводились творческой группой и группой воспитанников совместно. Сначала с помощью застывших картин участники должны были ответить на вопрос: как выглядит ситуация через год, пять или десять лет (после освобождения), в которой я счастлив или по крайней мере доволен? В маленьких группах ребята готовили такие картины желаемого будущего и заглавия к ним, а затем презентовали другим участникам. Среди самых популярных тем были "Рабочее место", "Семья", "Появление ребенка", а также "Новогодняя вечеринка", "Футбол с друзьями" или "Дом на море". Следующим этапом работы было обсуждение вопроса о возможных трудностях после освобождения и разработка на основе предложенных образов сцены для форум-театра. Методика форум-театра, придуманная бразильским режиссером Аугусто Боалем, стала применяться в работе с заключенными еще самим автором. По словам Боаля, театр может создать в тюрьме такое пространство, в котором можно освободить свои воспоминания, чувства, воображение, мысли о прошлом и настоящем и в котором люди могут сочинить свое будущее, вместо того, чтобы просто ждать его.

В заключение спектакля в воспитательной колонии Расснитц "единое зрительское тело" долго аплодировало актерам и зрителям, вышедшим на сцену попробовать свои предложения по решению проблемы Тома на практике. Мы аплодировали творческой команде, мы аплодировали всем спонсорам и партнерам проекта, мы аплодировали администрации тюрьмы. Мы аплодировали до тех пор, пока на сцену не вышел человек в форме: “А теперь первые два ряда выходят в дверь налево, а остальные зрители - в дверь направо”. Мы посмотрели друг на друга с моим бравым соседом, кивнули друг другу головой на прощанье — и всё. Такой финал спектакля. Возможно, мы увидимся в будущем. Если сами его сочиним.


Текст: Ада Мухина

Комментарии

В России проектов с подростками, находящимися в исправительных колониях, как и проектов со взрослыми заключенными, насчитываются единицы. Об одном из таких проектов, сделанных в Петербурге Упсала-цирком, #KuBi писал в прошлом году (2). Мы попросили режиссера Евгению Беркович поделиться своим опытом участия в другом важном "тюремном" проекте – "Классная драма", проект Театра.doc в Можайской колонии.

Комментарий Евгении Беркович:

“Я попала в колонию совершенно случайно, потому что кто-то другой не смог. Там все было на месте: колючая проволока в три ряда, проверки. К нам пришли ребята от 14 до 16-17 лет. Мальчики сидят, конечно, отдельно от взрослых. Расчет понятный: сейчас, наверное, процентов 80 возвращаются в колонию. Если сажать парней в 15-16 лет с настоящими уголовниками, то возвращаться будут все 100 процентов.

Можайская колония известна своими бунтами, последний был относительно недавно. Но когда мы туда приехали, там была тишь-благодать. Доброжелательный начальник. Все остальные тоже очень доброжелательны, кроме одного дядьки. К нам был представлен специальный сотрудник: то ли психолог, то ли социальный работник. У нас изначально была позиция: первые несколько дней, пожалуйста, не показывайте нам дела. Нам принципиально было важно работать с парнями как с авторами, а не как с сидящими по статье такой-то. Но это довольно трудно устроить. Во-первых, потому что ты не успеваешь еще увидеть ребенка, а тебе уже рассказывают, как его мамка папку зарубила топором и за что сидит Коля, за что сидит Вася. Во-вторых, у них нашиты на робах бирки со статьями. Нелегко удержаться, чтобы не погуглить, что это за статья.

«Нам принципиально было важно работать с парнями как с авторами, а не как с сидящими по статье такой-то».

К нам, конечно, не пришли совсем серьезные парни, которые не собираются выходить досрочно. Нам прислали кого прислали. Но серьезные ребята нас одобрили, сказали, что сами участвовать не будут, но вы, мол, давайте. Без их одобрения к нам, конечно же, совсем никто бы не пришел. Формально висело объявление: все, кто хочет, приходите. Но очень трудно проверить, пришли они по своему желанию или нет. Кто-то сам знает, что ему нужно уйти по УДО и, соответственно, получить галочку за хорошее поведение. Кому-то сказали: “Встал — и пошел”. Кому-то было важно, что мы их с обязательных работ снимали. То есть, тех, кто хотел драматургом стать, не было. Они хорошо провели время, но никто, конечно, ничего дальше не писал.

Я была в группе, участники которой писали пьесы с ребятами по технологии “Классной драмы” (3). Мы приходили часов в десять утра и работали часов по пять в день. Мы вели тренинги перед началом для разминки по очереди: драматург Люба Стрижак, я, актер Костя Кожевников и театральный менеджер Маша Крупник. Ребята писали пьесы по двое или трое. Мы брали своих подопечных и расходились по углам большого зала. Сидели с ними и писали, писали, писали. Классактовская система не предполагает раскачивания каких-то тем, то есть, мы занимаемся драматургией, а ребята пишут, о чем хотят. Важно, что мы не подсказываем им темы. Про их обстоятельства мы практически не разговаривали. Они писали про принцесс, про драконов, про волшебников. Сначала они сами придумывали себе героя, потом второго героя. Потом они пробовали написать какой-нибудь маленький диалог. В итоге получается маленькая история от двух до восьми страничек. Пьес мы в группе написали шесть или семь. С одним мальчишкой я прямо-таки вымучивала пьесу, но все-таки он ее написал. По этому поводу я получила, наверное, самый важный фидбэк. Его родителей не было на первом показе в колонии, мы увидели их после и подошли к ним.

— Вы — родители Вани?
— Да, а что? Что он опять натворил?
— Вы знаете, он участвовал у нас в проекте. Он такую замечательную пьесу написал.
— Он пьесу написал?!

И было видно, что, может быть, первый раз в жизни к ним подошли и сказали не то, что “ваш Ваня натворил что-то опять”, а что Ваня пьесу написал. Мать потом приезжала на показ пьес в Театр.doc, нарядная, довольная. Мы ей книжечку подарили с пьесами. Это было очень важно.

Показов состоялось два. В колонии режиссер Юрий Муравицкий ставил читку. Ребята сами играли, сами читали пьесы друг друга. Распределяли, кому чего хочется, кому что нравится. На показе были режиссеры из Театра.doc, родители и вся колония. Второй показ был в Театре.doc в Москве, там пьесы читали актеры, которых отбирали режиссеры. К сожалению, на второй показ вывезти наших участников нам не удалось. В конце проекта мы издали книжку с их пьесами.

Из точки “сейчас” я понимаю, что главный минус проекта -- что он никак не продолжился. Мы были в колонии всего десять дней. И мне, может быть, это было гораздо полезнее и важнее, чем детям. Их реакцию мы, в общем, не знаем. Мы приезжали к ним еще несколько раз, но ничего узнать ни про одного из участников нам не удалось. Государственные институции тоже больше заинтересованы в разовых историях, им не надо, чтобы какие-то люди вмешивались в жизнь колонии, что-то выяснили, ходили по территории, задавали вопросы. За редким исключением это так. Все всё прекрасно понимают: что эти парни выйдут и потом вернутся либо сюда же, либо уже во взрослую колонию. “Украл, выпил, в тюрьму”. Сделать они ничего не могут, потому что у нас нет работающей системы дальнейшего сопровождения этих ребят, кроме фондов и волонтеров. А их очень мало. И если с детскими домами хоть кто-то работает, то с этими ребятами не работает вообще никто.

Но всё равно лучше, когда такие проекты есть, чем когда их нет. Потому что ценность вещей, с одной стороны, и ценность себя как личности с другой стороны, у ребят в детских домах и колониях искажены. Нужно, чтобы подобные истории продолжались, делались регулярно. Но таких ресурсов нет ни у Театра.doc, ни у кого.


Copyright: Goethe-Institut Russland
Октябрь 2017
Если у Вас есть вопросы по этой статье, напишите нам!
siehe Kontakt/see contact



закрыть

распечатать









(1) Тилль Бауман — театральный деятель, музыкант, педагог. Изучал педагогику, латиноамериканские исследования и политологию в Берлине. В конце 90-х учился и проводил научные исследование в Центре Театра Угнетенных Аугусто Боаля в Рио-де-Жанейро (Бразилия). С 2000 года работает с методиками Театра Угнетенных, включая форум-театр, в Европе и Латинской Америке в школах, тюрьмах и театрах. Готовит тренеров Театра Угнетенных для применения методик в конфликтных ситуациях, в миротворческой деятельности и сфере прав человека. Редактор и переводчик нового издания книги “Игры для актеров и не-актеров” Аугусто Боаля на немецкий язык. Сотрудник Центра Театра Угнетенных “Куринга” в Берлине.









Foto: Miteinander e. V. - Aufführung 2016





















Foto: Miteinander e. V. - Aufführung 2016





















Foto: Miteinander e. V. - Aufführung 2016







































Ada Mukhina. Foto: Felix Gaedtke Об авторе:
Мухина Ада - режиссёр, арт-куратор, основатель Театрального проекта "Вместе". Режиссер документальных спектаклей: "Восемнадцатый дневник в голубой обложке с чайничком" и др. Больше 7 лет проводит тренинги по неформальному образованию для школьников и студентов.




























(2) Cтатья КуБи о проекте"Точка".





















(3) Cтатья КуБи об истории и технологии "Классная драма".