Быстрый доступ:
Перейти к содержанию (Alt 1)Перейти к навигации второго уровня (Alt 3)Перейти к навигации первого уровня (Alt 2)

Рыба, мамонты, биткойны К черту чемпионат, иди искать бивни

Von Кристиан Фрей, Мориц Гатман

Иван Иванович настраивает радиоприемник на короткую волну, мозолистыми пальцами осторожно двигает регулятор частоты. Из динамиков раздается японская и китайская речь, а иногда даже индийская музыка. «Только русское радио в этом году не принимается. Черт его знает, почему», — говорит Иван Иванович. Выходит из своего деревянного домика, надевает резиновые сапоги, заводит моторку и отправляется к другому берегу широкой Индигирки — проверить сети.
 
80-летний рыбак Иван Иванович. Таких, как он, все меньше. 80-летний рыбак Иван Иванович. Таких, как он, все меньше. | © Christian Frey, Moritz Gathmann Чемпионат мира никак не касается 80-летнего якутского рыбака, живущего в северо-восточном уголке России, на берегу 1700-километровой реки Индигирки. Мы путешествуем по этой реке уже много дней, а вокруг нас — бесконечная тундра Якутии, республики, площадь которой чуть меньше площади ЕС, а население — всего два миллиона человек.
 

На этой площади из камней и пыли поселковая молодежь разбивает себе коленки, а ворота, кажется, готовы рассыпаться от удара в штангу.

Безумием чемпионата охвачена только европейская часть страны. Если бы действо проходило в Германии или Бразилии, жители поселка Белая Гора не заметили бы разницы. Поймите нас правильно: многие здесь радуются чемпионату, особенно молодые. Но у Белой Горы восемь часов разницы во времени со столицей. Открытие чемпионата началось в Москве в шесть вечера, а здесь было уже два часа ночи. Было светло как днем — ведь мы находимся на Полярном круге — но все-таки два часа ночи.

«Мы привыкли вставать ночью, — говорит Иван из Белой Горы. — Финал Лиги чемпионов начинался в четыре утра по нашему времени». С 21-летним студентом мы познакомились за игрой в футбол на площади Победы в центре поселка.

На этой площади из камней и пыли поселковая молодежь разбивает себе коленки © Christian Frey, Moritz Gathmann На этой площади из камней и пыли поселковая молодежь разбивает себе коленки, а ворота, кажется, готовы рассыпаться от удара в штангу. Парни напрасно ждут, что когда-нибудь им построят новый спортзал вместо старого, который несколько лет назад обвалился под тяжестью снега. С одной стороны, каждый второй из них ругается на то, сколько денег было потрачено на стадионы на западе России, с другой стороны, практически никто не верит, что эти деньги вообще могли дойти сюда.

В конце мая, когда последний лед тает, а ночью становится светло как днем, Саша и большинство других отправляются на поиски белого золота.

После распада Советского Союза государственные предприятия закрылись и в Белой Горе. Судоходство на Восточно-Сибирском море практически прекратилось, и люди в итоге привыкли полагаться только на себя. Иван сейчас учится в столице, а потом хочет перебраться в какой-нибудь крупный город Сибири.

Дети Ивана Ивановича поставили рядом с его рыбацким домиком морозильник, работающий на дизтопливе. Теперь он по крайней мере может хранить пойманную рыбу до осени, когда ее забирает рефрижераторное судно. Но дизель в Заполярье в полтора раза дороже, чем в других местах России, так что в иные годы тяжелая работа коротким северным летом оказывается игрой с нулевой суммой. Поэтому на Крайнем Севере все меньше таких людей, как Иван Иванович, и все больше таких, как Саша, который на своей лодке перевозит нас через Индигирку.

В конце мая, когда последний лед тает, а ночью становится светло как днем, Саша и большинство других отправляются на поиски белого золота. Но если золотоискателей на Юкон в свое время привлекали тяжелые слитки, то здесь речь идет о мамонтовых бивнях.

ЧТО?

Охотники за мамонтами интересуются только бивнями, остальные кости они бросают. Охотники за мамонтами интересуются только бивнями, остальные кости они бросают. | © Christian Frey, Moritz Gathmann

На грунтовых дорогах поселка рядом с видавшими виды советскими «джипами» появились шикарные японские внедорожники.

Вы все правильно прочитали. В этой местности еще 5000 лет назад жили последние на Земле стада мамонтов. Их останки рассеяны в вечной мерзлоте, на несколько сотен километров вниз по реке, до самого Восточно-Сибирского моря. Сначала мамонтами заинтересовались китайские резчики по слоновой кости и коллекционеры бивней, а затем «этичная слоновая кость» (ведь ради нее не нужно убивать слонов) стала известна во всем мире. Местная «лихорадка слоновой кости» сравнима с американской «золотой лихорадкой». Якуты со стоящими в глазах значками доллара отправляются в глухие места вокруг Белой Горы, с помощью больших помп размывают берег, ломами перерывают ил в надежде услышать заветный звук металла по слоновой кости. На грунтовых дорогах поселка рядом с видавшими виды советскими «джипами» появились шикарные японские внедорожники, а на Индигирке — новые лодки с мощными моторами. Некоторые купили себе квартиры в Якутске и только летом возвращаются на охоту за бивнями. В советское время в поселке жило 5000 человек, а теперь осталось меньше 2000.

На улицах Белой Горы стоят джипы, но большинство домов представляют собой бараки 70-х годов постройки. На улицах Белой Горы стоят джипы, но большинство домов представляют собой бараки 70-х годов постройки. | © Christian Frey, Moritz Gathmann Через Индигирку нас везет Саша. Ему 57 лет, у него восемь детей от трех женщин. Занимаясь бивневым промыслом, он за несколько лет приобрел две новых моторки, машину, снегоход и гусеничный вездеход. Тот, кому удается сорвать джек-пот — найти рог первобытного носорога, из которого китайцы делают афродизиаки — одним махом получает пять миллионов рублей, невероятные 75 000 евро. У многих возникает вопрос, как вложить столь быстро заработанные деньги. И тут на сцену выходят биткойны.

Für Sascha, 57 Jahre alt, hat sich die mühsame Suche nach Elfenbein gelohnt. Für Sascha, 57 Jahre alt, hat sich die mühsame Suche nach Elfenbein gelohnt. | © Christian Frey, Moritz Gathmann В первый раз слово «биткойн» мы слышим от продавщицы лет шестидесяти. Она выспрашивает нас, какая криптовалюта надежнее. В «Вотсаппе» она читала разное на эту тему. Иван, наш знакомый по футболу, более информирован: многие из его знакомых вложили бы заработанные на мамонтовых бивнях деньги в биткойны и другие криптовалюты. Банкам, напротив, мало кто доверяет. Добро пожаловать в XXI век в этом поселке на краю света, вокруг которого бродят медведи и лоси, дома в котором снаружи больше похожи на бараки, но чьи жители привыкли самостоятельно рулить своей судьбой. Без мамонтовых бивней поселок давно пришел бы в упадок, ведь нормальные зарплаты получают только чиновники. Это Россия: частным образом у людей может быть много денег, но по деревням и городам этого не скажешь. Дома у большинства стоят телевизоры с плоским экраном, по которым идут матчи чемпионата мира. Но баров нет, а в поселковом клубе нет даже проектора, чтобы можно было смотреть футбол вместе. И это тоже одна из причин, по которым Иван хочет уехать.
 

 Честный труд или быстрые деньги? Наш хозяин на кухне.

Честный труд или быстрые деньги? Наш хозяин на кухне. | © Christian Frey, Moritz Gathmann

Да и «белой лихорадке» не все рады. «Все эти люди, которые летом ищут бивни, продают их и потом всю зиму (девять месяцев — прим. ред.) лежат на диване и деньги пропивают», — возмущается хозяин нашего гостевого дома, якут лет 35. И добавляет практически с позиций протестантской этики: «Работать надо и жить на заработанное. От быстрых, чужих денег всегда только проблемы. Сколько семей у нас в поселке из-за этого перессорились».

Но «честно трудиться» после распада Советского Союза становится здесь все труднее. Продукты стоят примерно в полтора раза дороже, чем «на материке», как говорят в Белой Горе, потому что их везут за две тысячи километров на самолете или корабле, а зимой — по дорогам-зимникам. И хотя всем, кто работает на Крайнем Севере России, положена государственная надбавка, высокие расходы съедают ее подчистую. За интернет в Белой Горе платят все еще по мегабайтам (за четыре дня у нас ушло 50 евро!), а за билет на старенький самолет с пропеллером, который за 2,5 часа долетит до Якутска, столицы и единственного известного города республики, придется отдать примерно 300 евро. Это больше, чем стоит билет на 7-часовой полет из Москвы в Якутск на комфортабельном «Боинге»!

Но вернемся на Индигирку, где пять часов езды по реке до места лова ощущаются так же, как поездка в кабриолете из Берлина в Мюнхен, только как будто на дороге никого нет. После того, как мы с трудом разъясняем Саше суть нашего проекта «buterbrod und spiele», его связь с чемпионатом мира и значение слова «краудфандинг», он смотрит на нас серьезно и говорит: «Парни, если честно: к черту чемпионат и идите лучше искать бивни!»