Быстрый доступ:
Перейти к содержанию (Alt 1)Перейти к навигации второго уровня (Alt 3)Перейти к навигации первого уровня (Alt 2)

Маскулинность
Когда мужчина — мужчина?

Концепции маскулинности и гендерные роли: что в наше время значит быть мужчиной?
Фото (фрагмент): © Янос Эркенс / Феликс Шмитт

Что в наше время значит быть мужчиной? Мы спросили у мужчин и женщин из Германии, в чем для них заключается маскулинность.
 

Von Соня Айсманн

Маскулинность переживает кризис. По крайней мере, так кажется, если посмотреть, в каком ключе в последние годы обсуждаются концепции маскулинности: много говорят об устаревших гендерных ролях, о том, что мужчины «не вписались в модернизацию», о токсичной — то есть, агрессивной, вредной — маскулинности, и даже о закате мужчин и начале «золотого матриархата». Мы спросили у самых разных мужчин из Германии, в чем для них заключается маскулинность и какие идеалы они хотели бы видеть в будущем.

Max Kade Foto (Zuschnitt): © privat Макс Каде, 19 лет. Закончила гимназию в Бамберге и заканчивает базовый художественный курс в Лейпциге.

Для меня различия между мужчинами и женщинами не играют большой роли. Мне кажется, неправильно «сцеплять» гендер с физическими признаками, такими как вульва или пенис. К тому же, на мой взгляд, гендеров больше, чем два. Без сомнения, на мое представление о гендерных ролях повлияли родители, которые старались воспитывать нас с младшей сестрой вне гендерных рамок — хотя сами они, конечно, не совсем свободны от таковых. Когда я размышляю об идеалах мужественности, то на ум приходят скорее негативные концепции, вроде токсичной маскулинности. А позитивной мне кажется ситуация, когда человек транслирует маскулинную силу, но при этом все равно может быть эмоционально открытым. Думаю, что в будущем бинарные гендерные роли будут все больше стираться, и меня это радует. Но до ликвидации патриархата при капитализме дело не дойдет, даже если мне бы того хотелось.


Anas Mardikhi Foto (Zuschnitt): © privat Анас Мардикхи прибыл в Германию из Сирии несколько лет назад. В настоящее время живет в Штутгарте и проходит процедуру подтверждения права на работу аптекарем.

Идеальный мужчина — тот, кто всегда готов помочь. Он знает, что нужно друзьям, и всегда старается прийти им на помощь, если надо. Его внешность и манера одеваться при этом совершенно не важны. Важно то, что внутри. Чистое сердце — вот что главное. Совершенный мужчина всегда мыслит позитивно и стремится уменьшать или решать проблемы, а не раздувать их. Я думаю, что различия стран и культур тут играют меньшую роль, чем семья и воспитание. Если у меня когда-нибудь будет сын, то я в любом случае буду учить его мыслить позитивно.
Elke Schubert Foto (Zuschnitt): © privat Эльке Шуберт, 76 лет. Занимается семьей и участвует в местном самоуправлении. Вместе с тремя детьми и пятью внуками живет в деревне на юге федеральной земли Гессен.

В моем браке маскулинность не была важным фактором. Но при воспитании моих троих детей бывали ситуации, когда порядок можно было восстановить только веским словом отца. В моих глазах любящий отец, который играет, возится с детьми, обнимает их — более мужественный, чем отец, который всегда только кричит и наказывает. Для меня маскулинность, конечно, связана и с внешними моментами: мужчина с пивным животом, в неопрятной майке, который и пальцем не шевельнет для семьи, а после работы сидит перед ящиком и ждет обслуживания — в этом нет ничего мужского. Спортивный, хорошо сложенный мужчина, который еще и стремится одеваться современно — вот это, с моей точки зрения, олицетворение маскулинности. И еще важно, чтобы и в равноправном партнерстве женщина в случае стрессовой ситуации могла бы опереться на мужское плечо.
János Erkens Foto (Zuschnitt): © Felix Schmitt Янос Эркенс, 35 лет. Пресс-секретарь, независимый журналист. Живет во Франкфурте-на-Майне.

Такой человек, как я, в принципе, должен лучше всех знать, что такое маскулинность.  Но в отличие от генетических мужчин мне приходилось часто убеждать людей в том, что я тоже настоящий мужчина. На самом деле я не могу конкретно сформулировать, что именно во мне маскулинно — кроме уверенности, что я мужчина. Мои друзья и подруги говорят, что, сделав операцию по смене пола, я изменился только внешне. Раньше меня уверенно воспринимали как женщину, сейчас уверенно воспринимают как мужчину. Но, к сожалению, я не знаю, что именно это говорит о маскулинности.
Raul Krauthausen Foto (Zuschnitt): © privat Рауль Краутхаузен, 39 лет. Активист, выступающий за инклюзию, писатель и ведущий. Живет в Берлине.
У меня довольно мало общего с образом идеального мужчины и с соответствующими стереотипами. Не только потому что я инвалид, но и потому, что я маленького роста. И потому что, сидя в инвалидной коляске, я соответствую не образу защитника — а, скорее, образу того, кто нуждается в защите. В юности я чувствовал себя немужественным. Я прекрасно понимал, что я не тот, кого на обнимательных вечеринках выбирают в первую очередь. Поэтому я выработал более дифференцированный подход: задался вопросом, а кто в принципе считается сильным, и пришел к выводу, что сила также может быть эмоциональной. В этом плане мужчины слабее, потому что они подавляют свои эмоции. Я дистанцировался от классической концепции маскулинности и стараюсь проявлять в себе и феминную сторону — в том числе иногда плакать, если хочется. Ко всем мужчинам у меня такое пожелание: осознать свои привилегии и использовать их для того, чтобы создавать пространство для тех, у кого таких привилегий нет.

Tharsana Tharmalingam Foto (Zuschnitt): © privat Тхарсана Тхармалингам, 45 лет. Работает, в одиночку воспитывает девятилетнюю дочь. Живет в Берлине.

Я всегда боялась мужчин. Боялась их склонности доминировать, их агрессии. Очень много времени прошло, прежде чем я вообще решилась на отношения. Ведь я ставлю под сомнения все те ожидания, которые общество все еще предъявляет к женщинам: жить вместе с мужчиной, состоять в браке, вместе воспитывать детей. Ведь я живу для себя, а не для общества. Даже имея дело с мужчинами, которые считаются прогрессивными, я вижу, что для них феминизм часто существует просто в теории. Я хочу, чтобы пол перестал играть роль, но до этого еще очень далеко. Поэтому, я думаю, работать надо не с женщинами, а как раз с мужчинами, чтобы они наконец перестали нас бояться и менталитет «сожжения ведьм» навсегда ушел в прошлое.