Иерусалим, Париж
Ева Иллуз, профессор социологии

Ева Иллуз

Квадратное изображение Евы Иллуз на коричневом фоне; у нее короткие темные волосы, она держит стакан в левой руке Geisler-Fotopress © picture alliance
Что для вас олицетворяет нынешнюю ситуацию — лично вашу и ситуацию в вашей стране?

Адаптационные возможности человека невероятны. Поначалу я чувствовала себя как в фильме Ларса фон Триера «Меланхолия» (2011): зритель со смесью ужаса и беспомощности медленно понимает, что мир погибнет, потому что столкнется с планетой Меланхолия. В конце фильма замерший, парализованный зритель следит за траекторией планеты, которая приведет ее к столкновению с Землей. Сначала планета — всего лишь далекая точка на небе, затем диск, который становится все больше и больше, и в конце она занимает собой весь экран и ударяет о Землю.

Вот так, в наши дни, когда мы наблюдаем событие мирового значения, масштаб которого еще не осознали в полной мере, я стала искать аналогии и вспомнила заключительную сцену фильма Ларса фон Триера.

Впервые о странном вирусе я прочла в первой половине января 2020 года в американской прессе. Я читала внимательно, потому что мой сын должен был ехать в Китай. Вирус был еще далеко — как далекий диск опасной планеты. Сын отменил поездку, но диск неумолимо продолжал свой путь и в итоге обрушился на нас в Европе и на Ближнем Востоке. Как и многие другие, я наблюдала, как останавливается мир. Коронавирус — событие, потрясшее всю планету. Масштаб этого события мы едва ли можем осознать — не только потому, что вирус с высокой скоростью распространился по всему миру, но и потому, что общественные и государственные институты, чья огромная мощь никогда не подвергалась сомнению, в течение считанных недель оказались поставлены на колени. Лично для меня сейчас, когда ситуация стабилизировалась, жизнь с одной стороны стала значительно хуже, а с другой — почти не изменилась. Я ученый и привыкла проводить много времени в одном и том же помещении, читать и писать. Пространственные ограничения мне очень хорошо знакомы. При этом я живу на два континента, во Франции и в Израиле, и вирус вынуждает меня находиться в одной из этих стран. Я чувствую себя так, как будто меня разлучили с другой моей половиной.

Что касается Израиля, то коронавирусный кризис на национальном уровне представляет собой тяжелейший кризис в истории страны, поскольку это одновременно кризис системы здравоохранения, экономики и политической системы. Израиль — единственная страна, где бывший премьер-министр — Беньямин Нетаньяху — под предлогом эпидемии уклонился от закона и проигнорировал результаты выборов.
 
Признаю, что в начале кризиса я была впечатлена тем, насколько серьезные и тщательные меры были предприняты Израилем. Я говорила себе, что лучше перестраховаться и спасти жизни, чем демонстрировать излишний незамутненный оптимизм, как во Франции и Великобритании. Ответственность и серьезность израильского подхода становятся видны в сравнении — так мне казалось. Но потом начались политические события, и мне постепенно стало ясно, что Нетаньяху непостижимо циничным образом использовал кризисную ситуацию, чтобы самому проигнорировать закон и результаты проигранных выборов.

КАК ПАНДЕМИЯ ИЗМЕНИТ МИР? КАКИМИ ВЫ ВИДИТЕ ДОЛГОСРОЧНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ КРИЗИСА?

Экономические последствия, разумеется, необозримы. Я предполагаю, что будет сильная безработица. И все зависит от того, как с последствиями будут справляться. Если как с кризисом 2008 года — так, что богачам, крупным корпорациям и деятелям с Уолл-стрит будет предоставлена возможность обезопасить свои капиталы, — то, полагаю, возможны массовые беспорядки и даже революция. Не думаю, что мы перенесем очередной «спасательный парашют для богатых», оплачиваемый гражданами. Это приведет к серьезным волнениям. Но если государство вложит деньги в восстановление занятости и помощь культуре, — как это сделала Германия, выделившая беспрецедентный небюрократический пакет средств в размере 50 миллиардов евро для экстренной помощи малому бизнесу, индивидуальным предпринимателям и самозанятым, — вот в таком случае, на мой взгляд, будет возможно восстановить доверие и экономику. Но я надеюсь, что все это делается с пониманием того, что государственные бюджеты больше нельзя отправлять на алтарь прибыли.

ЧТО ДАЕТ ВАМ НАДЕЖДУ?

Эта пандемия — демоверсия того, что может ожидать нас в случае, если появятся более опасные вирусы, а мир в результате изменения климата станет непригодным для обитания. Думаю, что каждому следует интерпретировать эту ситуацию как демоверсию, как мягкий вариант того, что еще случится. Я не согласна с прогнозами, предрекающими подъем национализма и возвращение границ — напротив, я считаю, что только хорошо скоординированная международная реакция поможет справиться с новыми рисками и опасностями. В мире все бесповоротно взаимозависимо, и только такая реакция поможет нам выстоять в следующий кризис. Нам нужен совершенно новый тип международного сотрудничества и координации, чтобы в будущем предотвращать передачу инфекций от животных к человеку, чтобы исследовать болезни и внедрять инновации в сфере медицины и медицинского оборудования. В первую очередь будет необходимо, чтобы невероятное богатство, накопленное частными организациями, реинвестировалось в общественные блага. Думаю, что поколение коронавируса — молодые люди, которые своими глазами увидели, как может выглядеть крушение мира, — будет знать, что за этим миром им придется следить получше. В противном случае не будет уже ни общественных, ни личных интересов, которые нужно защищать. Все будет очень некрасиво и жестоко, именно так, как английский философ Томас Гоббс писал о естественном состоянии человека.