Про смотреть


Два: Никита Лаврецкий

Ощущения от знакомства с фильмами белорусского режиссёра Никиты Лаврецкого сподручнее всего описать как фармакологический эффект аптечных препаратов. Возможны лёгкие приступы неловкости и стыда, волны удивления по всему телу, не исключено общее состояние дискомфорта. Что-то надламывается в зрительском организме: сбивается лишняя спесь (чувство всевластия над кинокартинкой), стираются представления о хорошем качестве. Причём всегда по-новому. При встрече с каждым следующим фильмом Лаврецкого неловкость подбирается и застаёт врасплох с новой, неожиданной стороны, удивление разгорается как в первый раз, а дискомфорт переходит в стадию обострения.

Одну из его недавних работ — серию дневниковых бытовых зарисовок под исчерпывающим заголовком «Несколько сцен с моей девушкой Олечкой Ковалёвой» — хочется от всей души возненавидеть через 15-20 минут просмотра. Возненавидеть за чрезмерную интимность, казалось бы, не предназначенную для посторонних глаз; лишнюю близость — Никита то и дело врезается камерой прямо в лицо Олечки Ковалёвой или выкручивает зум, чтобы проскользить мимо ранки у её мизинчика; за навязчивость и насилие: даже когда Олечка изо всех сил потребует выключить камеру, съёмка неловких, неудобных, конфликтных моментов личной жизни продолжится; просто от недопонимания: зачем я просматриваю эти странные кусочки чужой жизни? Возненавидеть, чтобы в конце накрепко влюбиться.

Влюбиться, как ни странно, не в замечательную Олечку. И даже не в человека с киноаппаратом Никиту Лаврецкого. Ведь они и не хотят никого в себя влюблять. Он — не режиссёр вудиалленовского типа, что обвораживает публику своими сокровенными неврозами. Она — не Грета Гервиг, приторговывающая патентованной искренностью и плюшевой умильностью. Впечатляет и заставляет безоглядно поверить в себя сама реальность, её разнообразие и живость в мельчайших нелепейших проявлениях.

Признавая особенную силу, скрытую в таких личных видео, я вновь спотыкаюсь о самое первое своё возражение — разве это не слишком интимные для широкого распространения, частные кадры? Нет. Если задуматься, то хоум-видео уже не принадлежат (никогда не принадлежали) сфере домашнего, защищённого, закрытого от внешнего мира. Они — наоборот — разомкнуты вовне для постороннего, «третьего лишнего» взгляда. Лаврецкий демонстрирует это уже во второй сцене своего фильма. Несколько минут Олечка, несмотря на упрямые уговоры Никиты, стесняется повторить пародийную фразу, прячет лицо в подушку, умоляет «не подглядывать» (то есть выключить камеру). Ведь она отчётливо понимает, что с присутствием киноаппарата всякая приватность разрушается. Домашняя дверь отворена.

Всякий неловкий жест Олечки, всякое проявление жизни отнимается у неё камерой — в этом расчеловечивание хоум-видео (о котором так хорошо знает Нейтан Силвер). Но сила случайности, спонтанности олечкиного поведения, сила самой реальности сохраняет свой потенциал благодаря видеокадрам. И передаётся зрителям, людям: родным и близким Олечки, нам, незнакомцам, находящимся за тысячи километров от Минска, самой Олечке спустя несколько лет. И в этом обнаруживается очеловечивание хоум-видео. Удивительное обещание, что человек пребудет вновь.
© Максим Селезнев

Максим Селезнев


Программный директор кинотеатра «Победа» (Новосибирск), выпускающий редактор журнала об авторском кино Cineticle.

Ссылки

Кинотеатр "Победа"
Сineticle

Другие темы





    Актуальные темы

    Дайте два

    Бери и будь счастлив

    Двигатель

    Свободная касса!

    Бумага

    Универсальная мера счастья

    ПОГРАНЗОНА

    Зыбкое равновесие пограничных состояний

    РАС-СТОЯНИЕ

    Границы светотеней через точку фокусировки

    СЕРОТОНИН

    Сон разума
    рождает чудовищ

    ПРО СМОТРЕТЬ

    Про кино: что смотреть и как видеть