Время


Ах, боже мой,
как я опаздываю!

© Guram Matskhonashvili Когда в 1865 году Льюис Кэрол отправил Белого Кролика, бормочущего эти слова, бежать по кустам, он и понятия не имел о том, что предсказывает, что именно эти слова люди будут повторять и спустя полтора века. Просто вдумайтесь, мы постоянно спешим, чтобы успеть куда-то, и едва ли на самом деле можем оказаться в правильном месте в правильное время, а часы на экранах наших смартфонах постоянно показывают нам, что уже слишком поздно.

Когда я был совсем юн, я всегда удивлялся тому, что в деревне, где я проводил каждое лето, бабушкина корова всегда приходила домой с пастбища в одно и то же время. В пять вечера наша корова уже стояла возле ворот с выражением лица вернувшегося домой после рабочего дня человека. В деревне отношение ко времени совсем другое: люди редко смотрят на часы и никогда не спрашивают друг у друга, который сейчас час. © Guram Matskhonashvili Чем ближе люди подбираются из деревни к городам, тем более значимую роль начинает играть для них время. Переселение в урбанизированные районы неизбежно влечёт за собой необходимость собирать всё большие объёмы информации и систематизировать полученные данные. И хотя время ¬иллюзорно, это своего рода соглашение, которое заключают между собой люди, стремясь организовать свою жизнь и избавиться от хаоса. Поэтому они носят часы на запястьях, вешают на стены дома и на работе и даже ставят их центральных площадях своих городов; большие и маленькие, дорогие и дешёвые. © Guram Matskhonashvili Во второй половине XX века люди впервые начали чувствовать разочарование в связи со временем как институтом. Во время студенческих протестов во Франции в 1968 году один из студентов шёл со слоганом «Звенит будильник: первое издевательство за день».

Что касается века нынешнего, время стало подлинным кошмаром для людей: ты один, но ты знаешь, что кто-то всё время тебя преследует, и ты всё бежишь и бежишь, и не можешь остановиться. Причина таких кошмаров довольно очевидна: нехватка времени – истинно человеческое изобретение. Время – это субъект интерпретации, и в большинстве своём люди верят в то, что это они контролируют свои циркадные ритмы, а не наоборот. Тем не менее, никакого контроля и в помине нет, города наполнены белыми кроликами, хаотично несущимися вверх и вниз по улицам, глядящими на свои карманные часы и кричащими «Ах, боже мой, боже мой! Как я опаздываю!». © Guram Matskhonashvili Август Стриндберг как-то написал: «Моя пьеса («Фрёкен Жюли») идет, вероятно, полтора часа, и если людям под силу столь же долго или еще дольше слушать лекцию, проповедь или съездовские дебаты, то я полагаю, что и полуторачасовой спектакль не утомит зрителя» (Август Стриндберг Френен Жюли М.: Эксмо, 2011. Перевод с Шведского А. Афиногенова, Е. А. Суриц).

У театральной публики в Тбилиси длительные пьесы больше не в почёте. В одном из театральных сезонов в репертуаре одного из театров стояла пьеса продолжительностью 6 часов — полагалось, что зритель проведёт в театре всё ночь, полностью абстрагировавшись об собственных жизней. Спустя месяц после премьеры режиссёр принял решение сократить пьесу до 3 часов.

Театр в действительности представляет собой пространство, где эксперименты со временем представляются вполне возможными — режиссёр и актёры обладают возможностью показывать иное течение времени и демонстрировать другие жизненные ритмы публике, наблюдая при этом за поведением, реакциями и оценками публики. Если ритм преставления медленнее того, что снаружи здания театра, публика начинает волноваться и довольно скоро устаёт от этого диссонанса.

То же самое происходит и в кино: публика американских кинотеатров привыкла к тому факту, что за два часа они увидят всю жизнь главных героев, начиная с младенчества и заканчивая глубокой старостью (что напоминает мне об одном из методов изучения литературы в школе — найти в тексте основную мысль и заучить наизусть краткое изложение).

И если зритель видит историю героя в режиме реального времени, то, как он или она просыпается, пьёт утренний кофе, чистит зубы, одевается, садится в машину, едет на работу, работает, снова садится в машину, приезжает домой, раздевается, ужинает, чистит зубы и ложится спать, ленивый наблюдатель, приученный к высокой скорости событий, начинает зевать (например, если бы Андрею Тарковскому пришлось снимать «Сталкер» в наши дни, ему было бы невероятно сложно убедить продюсеров в том, что у него получится хорошее и интересное кино). Для современных продюсеров потенциальный фильм сродни скоропортящемуся продукту на прилавке магазина, который обязательно должны купить до истечения срока годности.

В современном искусстве фильм Себастьяна Шиппера "Виктория" (2015), снятый одним дублем без монтажных склеек и продолжающийся 2 часа 18 минут, может считаться значительным шагом вперёд, в условиях переоценки самой жизни как феномена. © Guram Matskhonashvili В Грузии время идёт по-особому — столица Тбилиси, не оглядываясь назад, идёт навстречу будущему, бетонным башням и быстрым автомобилям, в то время, как регионы страны бездвижно стоят на земле, там, где они и стояли всю свою жизнь, даже не пытаясь пересечь границу между эрой Советского Союза и эпохой независимости. Два разных измерения застопорились здесь, в маленьких грузинских деревушках, пространство и время смешиваются здесь в картину, уже нарисованную Сальвадором Дали, "Постоянство времени" или "Мягкие часы", время в этих дремлющих местечках просто выдыхается подобно еде, которая начинает таять и портиться на жаре. Часы плавятся здесь в мягкости времени.

Бессмертие всегда было центральной темой грузинского фольклора, высшая цель, демонстрирующая победу героя над временем. Несмотря на это, если грузин, опаздывая на встречу пишет тебе, что уже в пути и будет через пять минут, на самом деле это означает, что вы не увидите его еще как минимум минут 40.

Уже после того, как я закончил писать последнее предложение этого текста, Белый Кролик добрался и до меня. Я закончу здесь и последую за Кроликом — сегодня у меня много работы, так что я очень тороплюсь, иначе я могу опоздать. Мистер Кролик, подожди меня!
© Гурам Мацхонашвили

Гурам Мацхонашвили


Гурам Мацхонашвили – театральный режиссёр и драматург из Тбилиси.

Другие темы





     

    НОВАЯ ТЕМА

    #MeToo-дискуссия

    Как прошла дискуссия #MeToo в наших родных странах
    ИНФОРМАЦИЯ В СЕТИ

    Медиа

    Об информации в сети и наших с ней отношениях
    ДУХ ВРЕМЕНИ

    Время

    Размышления о самом парадоксальном из ресурсов

    Превращения

    Наблюдения и выводы о ходе времени и его следах
    ПОТРЕБЛЕНИЕ

    Дайте два

    О потреблении, обществе и деньгах

    Деньги

    Об универсальной мере счастья
    ГРАНИЦЫ

    Погранзона

    Зыбкое равновесие пограничных состояний

    РАС-СТОЯНИЕ

    Фоторепортажи о границах, реальных и ментальных
    ВДОХНОВЕНИЕ

    СЕРОТОНИН

    О вдохновении и снах разума

    ПРО СМОТРЕТЬ

    О кино: что смотреть и как видеть
    SPECIALS

    Женщины в профессии

    Пять женщин-кураторов из России о своей профессии

    BERLINALE-SPECIAL

    Вдохновившись праздничной атмосферой фестиваля, Конвертер решил подготовить для вас специальную рубрику, посвящённую кино, фестивалю и Берлину

    МЕЧТЫ ИЗ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

    Фотопрект „Мечты из Санкт-Петербурга“ поможет составить представление о мечтах, страхах и заботах молодых людей, живущих в этом уникальном городе