Арт
«Господин Никто против Путина», российская оппозиция, пропаганда и коллективная ответственность: интервью с Павлом Таланкиным

Карабаш — это один из самых грязных городов в мире, который даже Российская Федерация признает «городом 1-й категории с наихудшей социально-экономической ситуацией», однако мы смотрим на него глазами Павла как на декорации привычной размеренной жизни учителей и детей.

После начала полномасштабного российского вторжения в Украину в городе прогрессирует абсурдность ситуаций, а мы наблюдаем за зарождением милитаризированных детских группировок, усилением репрессивных законов и радикального национализма. Мы чувствуем, насколько сильно болит сердце у Павла, когда он постепенно осознаёт, что не способен уберечь от влияния пропаганды свое ближайшее окружение и что, в конце концов, придется оставить родной дом.

Сейчас Павел живет в разъездах, популяризируя свой фильм в мире. Одна из его «баз», куда он время от времени возвращается, находится в Праге. Элле Катровасовой удалось встретиться с ним лично и взять интервью для журнала JÁDU о причинах и последствиях его документального фильма. Помимо самого фильма, они также пообщались о состоянии гражданского общества в России, этических вопросах, которые несет с собой диссидентство, и о российской политической эмиграции.

Будет ли фильм иметь влияние на широкую аудиторию, и если да — на кого именно?

Фильм уже сейчас вышел далеко за пределы своей темы. У нас было несколько показов в Америке, и зрители, оставшиеся после фильма на обсуждение, говорили нам: «Совсем скоро у нас будет происходить то же самое».

Я знаю, что фильм смотрят и в России. Например, я получил отзыв от родителей из Карабаша. Они сказали: «Да, дети нам рассказывали об этих уроках, но мы не знали, чему именно на них учат. Спасибо, что ты показал нам».

У меня была идея договориться с каким-нибудь кинотеатром и показать там фильм. Но потом я понял, что людей за такое сажают, они получают реальные сроки, поэтому если я устрою открытый просмотр фильма, то подставлю этим абсолютно всех — даже уборщицу, которая там просто моет пол. Никто не останется безнаказанным.

Российское общество особенное еще и потому, что даже если бы этот фильм можно было показать официально и никому бы за это ничего не грозило, все равно на показ никто не придет. В зале будет сидеть пять или шесть человек. Зато когда за границей демонстрируют фильм о России, то всем у нас обязательно нужно его посмотреть. Людям гораздо важнее, что о них говорят за пределами страны. Поэтому в Карабаше наш фильм посмотрели уже практически все. Кто-то его подпольно скопировал и разослал дальше. Планировал ли я это? Абсолютно нет. Просто так случилось. А я сказал себе: «Идеально все получилось. Абсолютно идеально».

В фильме вы неоднократно шутливо комментируете, что ваш город — очень загрязненный и очень бедный. Выступали ли когда-нибудь активные жители города против того, что Москва использует местные ресурсы, ничего не предлагая взамен?

Люди этого не понимают и даже не ставят таким образом вопрос. Они платят налоги, вообще не понимая, куда эти деньги деваются.

В последнее время Карабашу действительно везло — это, прежде всего, заслуга местного завода. Если бы не он, то ничего нового в городе бы не было — ни школ, ни кинотеатров, ни спортзалов. Однако людям все подавалось так, будто это заслуга «Единой России».

В фильме хорошо видно, что вы любите Карабаш. Особенно в той части ленты, где вы рассказываете о своем доме. Часто ли можно встретить россиян, которые искренне любят свой дом в России?

К сожалению, в России сейчас другая ситуация. Официальная политическая линия такова, что любить Родину значит любить Путина. Многие не способны отделить одно от другого. В их понимании Родина — это Путин, а Путин — это Россия.

Можно любить свою страну и в то же время ненавидеть ее президента. Это твое право. Вот только у людей в России и это право тоже отобрали. Ты должен его любить, потому что ты любишь Россию.

Ваш бывший коллега Абдуламанов, учитель истории и сторонник Путина, в одной из сцен говорит ученикам, что если они не поддерживают Россию, то пусть едут за границу. Вы, как и многие другие политические эмигранты, уехали. Не этого ли и добивался от вас режим?

Он, безусловно, приравнял любовь к родине к любви к президенту. Он там говорит: «Если тебе не нравится Путин, то собирай вещи и уезжай отсюда».

Гарри Каспаров говорит, что многие люди, которые не хотели платить в России налоги, не хотели жить в преступном государстве, уехали за границу и столкнулись там с огромными проблемами. Вплоть до того, что не смогли открыть в банке счет или получить платежную карту. Поэтому многим из них пришлось вернуться в Россию.

Пропаганда сразу же этим воспользовалась. Они говорили: «Посмотрите, вот Ваня уехал — и сразу же вернулся». Они на этом заработали себе много очков.

Я могу себе представить, что однажды вернусь жить в Карабаш, но сейчас, понимая, что этим воспользуется пропаганда, мне этого делать не хочется.

Фильм рассказывает довольно простую историю о том, как полномасштабное вторжение в Украину стало катализатором для нового усиления путинского режима. Однако войны и политические репрессии — это явления для России совсем не новые. Почему тогда вы решили выбрать именно этот нарратив для своей истории?

Зерно пропаганды упало в землю. Да, конечно, что-то подобное происходило и раньше, но никогда до этого это не было так масштабно и интенсивно.

Исследование общественного мнения, проведенное британским агентством ComRes незадолго до марта 2022 года, демонстрирует, что половина россиян уже тогда были убеждены, что Россия должна напасть на Украину. Разве это не означает, что российский народ и раньше был сильно милитаризован?

Пропаганда в России началась еще в 2013 году — после Майдана, после Крыма — тогда она значительно усилилась. И по радио, и в газетах, и по телевидению. Да вот только ты можешь не читать газет, можешь не смотреть телевизор, радио можешь не слушать. А в школу тебе ходить надо. И сидеть надо за партой и слушать, что тебе учителя рассказывают.

У нас была одна девушка, которая хорошо училась. И у нее была мечта — поступить в Карлов университет. Она ходила на курсы чешского. Все одноклассники это знали, мне она об этом сказала. А другим учителям не говорила. Потому что в это время началось вторжение. Российская Федерация тогда внесла Чешскую Республику в список так называемых «враждебных государств». Девушка боялась, что если учителя узнают, что она хочет уехать в Чехию, то начнут ей ставить оценки хуже.

Как российские диссиденты могут использовать свободу, которую они получают после побега, для борьбы с тоталитарным режимом в России?

Как-то я услышал от одного священника, что в советские времена, когда после царя к власти пришла новая сила, им не удавалось ликвидировать церковь на Урале и в Сибири, потому что там жили очень убежденные верующие. Тогда они начали разлагать церковь изнутри — создавали новые автономные церковные структуры. Начали разделять большую единую общность людей. Одним словом, коммунисты давали каждой церкви полномочия самостоятельно осуществлять управление, а после этого расправлялись по отдельности с каждым священником. И таким образом достигли своей цели.

А что происходит в оппозиции сейчас? То же самое, что тогда сделали с церковью. Перессорить всех между собой, чтобы не осталось ничего общего, никакого единства — а потом постепенно уничтожить.

Что для вас означает быть русским в такой стране как Чехия, на которую Россия в свое время тоже напала?

Жалею ли я о том, что такие вещи были в нашей истории? Да, жалею. Чувствую ли я, что сам каким-то образом к этому причастен? Нет, не чувствую, потому что я лично те события не застал, да и Советского Союза больше нет.

Я абсолютно убежден, что, если бы у нас было демократическое общество, которое умеет спокойно разговаривать, думать, действовать и строить новые отношения, все эти вопросы давно отошли бы на задний план. Наша проблема — это власть, которая не допускает ни малейшей критики в свой адрес.

Я вижу только одну сложную ситуацию. У нее есть имя. Владимир Владимирович Путин.