150‑летие классика Райнера Марии Рильке – повод вспомнить не столько дату, сколько силу его поэтического голоса. Для переводчика и германиста Михаила Рудницкого этот голос давно стал частью личной истории: тема диссертации, первый – сделанный тайком – перевод для конкурса, попытки уловить «ту самую» интонацию, которая держится на дыхании и паузах.

Разговор о Рильке неизбежно становится беседой о переводе. О том, что важнее: буквальность и «правильные» слова или правильное ощущение. И о том, почему Борис Пастернак, позволявший себе свободу в переводе, оказался едва ли не единственным, кто услышал Рильке так, будто тот говорил по‑русски.